он занимался этим на кухне.
«Одинокий малыш в доме смерти» — одна из многих публикаций в австралийской прессе, посвящённая двойному убийству на Изи-стрит.
Полицейские даже всерьёз обсуждали, принимал ли преступник душ и стирал ли собственную одежду, но, основываясь на увиденном Глэдис Ковентри, представляется более вероятным, что подобной самонадеянности он не демонстрировал. Кроме того, Глэдис хорошо рассмотрела убийцу, а стало быть, она могла сообщить его приметы и опознать в случае задержания подозреваемого (или подозреваемых). Не следует упускать из вида и то обстоятельство, что Глэдис знала точное количество убийц — один человек — а между тем даже в этом принципиальном вопросе среди полицейских не существовало единства. Некоторые из них вполне здраво указывали на то, что убийца, одновременно напавший на 2-х взрослых женщин, должен был столкнуть с большими проблемами, связанными с контролем жертв, и по этой причине он едва ли мог совершить убийство беззвучно. Данное соображение определённым образом повлияло на реконструкцию полицейскими картины преступления, о чём ниже будет сказано.
То, что Глэдис Ковентри оказалась потеряна как свидетель для правоохранительных органов, является фактором, важность которого сложно переоценить.
Уж коли был затронут вопрос реконструкции преступления, проведённой в рамках расследования, имеет смысл сказать несколько слов и на сей счёт. Реконструкция эта основывалась на изучении улик криминалистами, а также изучении разнообразных следов, найденных на месте совершения преступления. Итак, как же развивалось нападение, по мнению занятых расследованием лиц?
Преступное посягательство началось в вечернее время 10 января или в ночь на 11 число, когда обитатели дома № 147 уже отправились спать — маленький Грегори (Gregory) находился в кроватке в своей комнате, его мать Сьюзан Армстронг легла в спальне, выходившей окном на Изи-стрит, а Сью Бартлетт, по-видимому, сначала мыла посуду и убирала на кухне, а затем курила, сидя на небольшом стульчике на заднем дворе. Во всяком случае, в пепельнице, найденной там, оказались окурки её сигарет, а кроме того, на Сью Бартлетт в начале нападения был надет кардиган, который полицейские через несколько дней обнаружили в корзине с грязным бельём [напомним, что кардиган этот был запачкан кровью группы О и имел разрезы, которые соответствовали ножу с шириной клинка 2,5 см].
Неизвестный мужчина забрался в дом через окно детской комнаты, в которой спал маленький Грегори. При проникновении злоумышленник оборвал плохо закреплённый карниз — тот повис в вертикальном положении и хотя не упал на пол, тем не менее произвёл некий звук, услышанный Сью Армстронг. Последняя находилась в спальне рядом и, возможно, не спала [рядом на кровати лежала раскрытая книга]. Сью поднялась и прошла в спальню малыша через дверь в общей стене, не выходя в коридор. Там она столкнулась со злоумышленником, который пригрозил убить её и ребёнка, если женщина поднимет шум. Так преступник обеспечил беззвучность нападения на начальном его этапе.
Трезво оценив ситуацию и осознав невозможность сопротивления, Сьюзан Армстронг подчинилась требованиям вторгшегося в дом мужчины. Вместе с ним, всё также не выходя в коридор, она возвратилась в свою спальню, где преступник принудил её частично раздеться [она сняла трусики, которые остались лежать в стороне на полу без каких-либо механических повреждений и следов крови]. Далее последовало изнасилование Сьюзи Армстронг преступником. Последний не знал, что в доме находится ещё один взрослый человек, и потому не особенно таился, а вот женщина, запуганная оружием и угрозой расправы, была вынуждена молчать.
В процессе полового акта либо сразу по его окончании мужчина нанёс Сьюзан Армстронг ряд ножевых ранений, но не убил её. Преступник являлся тяжёлым садистом, и мучения жертвы, вне всяких сомнений, его крайне возбуждали. Он явно намеревался растянуть удовольствие, но задуманный им сценарий оказался разрушен появлением Сьюзан Бартлетт.
Последняя, закончив курить во дворе, вошла в дом и направилась в свою комнату, но лечь спать не успела — подозрительные звуки, доносившиеся из спальни подруги, привлекли её внимание. Бартлетт каким-то образом обозначила своё присутствие, возможно, постучала в закрытую дверь спальни Армстронг, возможно, произнесла несколько слов… Преступник, сообразив, что в доме находится ещё один взрослый человек, запаниковал. Не поднимаясь с кровати Армстронг, он протянул руку к стоявшему на прикроватной тумбочке светильнику и выключил его. Попутно он задел электрические часы-радиоприёмник — так на выключателе светильника и на часах появились кровавые помарки.
Эта фотография внутреннего дворика дома № 147 сделана криминалистами 14 января 1977 года. На ней можно видеть распахнутую дверь из двора в мощёный проулок, за нею видна дверь в кухню, которая, по словам Илоны Стивенс и Джанет Пауэлл, всё время оставалась приоткрытой. Также можно видеть конуру для Мишки и раскрытый шкаф, игравший роль кладовки. Дом № 145, в котором проживала Глэдис Ковентри, находится слева, из-за забора виднеется его угол и часть крыши, а дом № 149, арендованный Пауэлл и Стивенс, справа. Остаётся добавить, что дома № 147 и № 149 имели общую кирпичную стену.
Далее он поднялся с кровати, но не стал открывать дверь в коридор, а прошёл в детскую комнату [ту самую, где спал маленький Грегори, именно через её окно преступник и проник в дом]. Преодолев небольшое помещение буквально в 2–3 шага, он отворил дверь, ведущую в коридор, и оказался позади Сьюзан Бартлетт, стоявшей перед дверью спальни Армстронг. Бартлетт оказалась заблокирована вооружённым преступником в узком коридоре; для собственного спасения в ту минуту она имела лишь единственный путь — через входную дверь на Изи-стрит. Но замок на этой двери, по мнению полицейских, был в ту минуту закрыт.
Скорее всего, в темноте коридора молодая женщина поначалу не увидела преступника и уж точно не осознала степень грозившей ей опасности. Закрыв рот Бартлетт ладонью, он нанёс ей несколько ударов ножом в грудь — эти ранения исключили возможность крика из-за спадения одного или обоих лёгких. Спадение лёгкого, происходящее в результате попадания атмосферного воздуха в плевральную полость, исключительно болезненно, лёгкое теряет способность расправляться (дышать), и человек с таким ранением просто физиологически не способен громко крикнуть. Тем не менее подобное ранение отнюдь не означает немедленной потери сознания и утраты двигательной активности.
В этом месте автор может сослаться на личный опыт, связанный с ранением лёгкого. В дни своей молодости я получил 3 ножевых ранения правой стороны грудной клетки, одно из которых пришлось в верхнюю треть лёгкого. Если говорить о физических ощущениях, связанных с рассечениями мягких тканей ножом, то таковые в момент причинения ранений вообще не ощущались — в этом отношении гораздо болезненнее оказалось ощущение, связанное с толчком ножа в лопаточную кость. Ощущение это было настолько явственным, что я остался в уверенности, что меня ударили ножом и в спину тоже. По
