ли осмелился бы пригласить её на свидание, что если бы он это сделал - если бы каким-то чудом Адамс преодолел свою застенчивость и сделал с ней то же, что сделал Хэдли, - Адамс был бы с ней всецело и безоговорочно. Она ничего об этом не знала, знала только о собственном горе: "Если он мёртв, развода быть не может. Значит, его жене я не понадоблюсь. Конечно, у неё будет много всего, ведь она его жена. Но она мне не поможет, а только посмеётся и назовёт меня дурой, как и он. Он не станет мне особо помогать, но убедится, что со мной всё в порядке. Так он и сказал, убедится, что со мной всё в порядке. Он поможет мне, потому что это его ребёнок, вот почему. О Боже, надеюсь, это не он".
Счёт: Хэдли 3, Адамс 2.
Сержант сдёрнул простыню с тела. Избитое тело Джонатана Адамса лежало на столешнице.
Ближе к утру Артур Хэдли был найден бродящим по полям примерно в двух милях от места аварии. Реконструкция показала, что Адамс принял на себя всю силу столкновения. Хэдли сильно ударился, но благодаря защите рулевого колеса спереди и массивного автомобиля сзади он получил лишь сравнительно лёгкие травмы. Через пару дней его память вернулась к моменту, когда он оставил Бланш Уайт в своём любимом местечке за городом. Больше он ничего не смог вспомнить.
На первый взгляд, исходя из геометрии аварии, может показаться, что погиб Адамс, а Хэдли выжил. Эта упрощенная интерпретация не учитывает возможность того, что Адамс мог ещё сильнее врезаться в машину. Если бы он это сделал, машины сцепились бы, вылетели с дороги и остановились, когда передняя часть машины Хэдли врезалась в дерево.
Решение принимал Адамс, его мгновенная реакция на машину Хэдли, неуклюже проехавшую перед ним. Мгновенная реакция Адамса зависела от электронной нейронной активности в его мозге, которая, в конечном счёте, сработала на одном квантовом событии, определяя, произошло это событие или нет. Пока не открыли саван в морге, волновая функция, описывающая событие, всё ещё находилась в том, что физики называют "смешанным состоянием".
Добавим для сведущего физика, что ключ к решению глубочайшей проблемы теоретической физики - проблемы коллапса волновой функции Шрёдингера - можно найти в том, как наше жюри из пяти человек приняло своё решение.
В дальнейшем Хэдли кое-как удалось удержать свой бизнес на плаву. Дженнифер безуспешно пыталась развестись. Хэдли платил Бланш Уайт достаточно хорошо, чтобы девушка держала рот на замке. Это был не первый раз, когда ему приходилось выплачивать долг, и не последний. Какое, чёрт возьми, это имело значение, в конце концов, - несколько фунтов? Майк Джонсон был назначен управляющим новым бизнесом в Шеффилде. Это фактически положило конец его роману с Дженнифер, их редкие встречи, которые затихали на год или два, были недолгими.
В финальной сцене в морге Адамсу, мягкому и довольно смелому человеку, наконец стало ясно, в чём заключалась ошибка его жизни. Адамс был человеком, который так глубоко чувствовал свои обязательства, что не решался их брать на себя вообще. Именно потому, что он считал: даже лёгкое обязательство перед женщиной подразумевает полную преданность. Он оставался холостяком именно потому, что чувствовал, что должен отдать очень многое, если вообще отдаёт. Жизнь прошла мимо него. У него не было никаких связей нигде, если не считать мелочей повседневной жизни в Оксфордском колледже.
Хэдли был полной противоположностью. Он принимал на себя самые серьёзные обязательства, а потом отдавал мало, когда следовало бы отдать много. Но Хэдли всё же немного отдавал, и именно поэтому, будучи козлом и мерзким задирой, он и получил право голоса.
Можно подумать, что голосование было несправедливым, учитывая, что оно было проведено на территории Хэдли. Но у Адамса не было территории, за которую можно было бы проголосовать. Более того, Адамс начал с готового уже, поскольку Ренфрю было трудно представить, как сделать свой выбор каким-либо другим способом. Адамсу нужно было лишь разделить территорию Хэдли пополам, чтобы обеспечить себе победу со счётом три к двум. Все на территории Хэдли голосовали решительно, исходя из собственных интересов. Только голос Ренфрю был альтруистическим, поскольку, по правде говоря, Ренфрю сам был сильным кандидатом на место Адамса.
В одном из своих лучших отрывков Рабле советует нам всем стать должниками. По мере того, как должник стареет, весь мир желает ему добра, отмечает великий человек, ибо только если должник останется жив, у его кредиторов есть надежда вернуть свои долги. Когда богатый стареет, весь мир собирается вокруг него, ожидая его смерти, подобно тому, как стая стервятников собирается, чтобы расправиться с его плотью, прежде чем он испустит последний вздох. Та же истина применима гораздо глубже, чем даже мог представить себе Рабле. Она применима к самым глубоким уровням эмоций. Адамс был кредитором, Хэдли - должником.
Эссе
Дмитрий Аникин
АРИСТОФАН. СМЕХ БЕЗ СЛЁЗ
Нет ничего смешнее политики в её натуральном, без завес торжественности и таинственности, виде. Солон считал, что афинская демократия прямиком вышла из театра. Когда будущий тиран Писистрат явился перед народным собранием в разодранных одеждах, с торопливо исцарапанным лицом, вопия о беззаконии и насилии, Солон тут же объявил, что это приёмы, подсмотренные у трагиков, и негоже гражданам... но граждане уже не слушали докучного старика, а спешили аплодировать ловкачу, который их так здорово позабавил. Политика по внешности, на первый взгляд, - трагедия, а чуть подумай, присмотрись, - так комедия, да из преуморительных. Писистрат, указывающий на свои раны - трагичен, Писистрат, торопливо прыскающий на одежду клюквенным соком - смешон. А если не забывать о клюквенном соке, то и самый торжественный монолог израненного звучит потешно и пародийно. Политическое значение комедии - в обнажении нехитрых механизмов власти.
Нет ничего смешнее политики в её натуральном виде, разве что философия. Философия своего родства с театром стесняется, смотрит спесиво, горделиво, трактует сцену свысока, чурается актёрства. Философия, пока она только мыслит, то не смешна, серьёзна, но и не интересна народу. Что такое мысль? - так... эфемерность, тень чего-то высшего. Для того, чтобы воплотиться, философии нужны слушатели, нужны зрители.
Чего бы Диогену не поставить свою бочку где-нибудь на отшибе, там, где никто бы не отвлекал от кинизма, но нет, он отправляется на рыночную площадь, чтобы устраивать там свои представления, чтобы зрители заметили и его философию, и его презрение к славе.
Философы молчат, встретившись наедине,
