Иван Панфилов - По тайге — не по карте

— Ты откуда взял? — чуть не бросился я на шею к Яргуну.

— Ворона на хвосте принесла. — Только тут я обратил внимание, что в одной руке Яргун держит убитую ворону. — Эта ворона сиди против ветра и весь день каркай — значит, усилится ветер, а если ветер усилится, то он гони-гони туман. Сейчас смотри сюда: наша собака давно лежи на снегу, свернувшись калачиком. Будет холод… Холод — ясная погода. Теперь слушай ветер в вершинах, теперь смотри на небо… Будет хорошо!

— Во дает Яргун! — помягчел и Николай. — И ворону-то, ворону, гляди, прибил…

Давно мы за этой вороной охотились. И вот из-за чего. Каждое утро, пока стояли выкидным лагерем, ворона прилетала и садилась на одно и то же место. Если бы сидела спокойно — сиди на здоровье, дерева не жалко; а то ведь прилетит спозаранок и такое карканье устроит, что мы вскакиваем ни свет ни заря от ее гортанного крика. И оставить ничего нельзя было — обязательно сопрет.

Достать ее дробовиком не, удавалось. Хитрая бестия!.. Идешь к лиственнице с пустыми руками или с палкой — подпустит. Покажешься с ружьем — тут же поднялась и улетела. Как она распознает: где ружье, где палка — уму непостижимо. Даже уравновешенного Яргуна она вывела из себя, и он решил ворону обхитрить.

Примерно на полпути от палатки до лиственницы, на которую всегда садилась ворона, был узкий и глубокий распадок, заросший северной березкой и ельничком. Когда ворона улетела по своим делам, Яргун замаскировался в нем с ружьем. Опять появилась ворона. По договоренности с Яргуном ребята тотчас ее. спугнули. Крикунья полетела на излюбленное свое место, к высокой лиственнице. Пролетая над распадком, в котором притаился охотник, она каким-то образом все-таки приметила его — метнулась в сторону. Но было поздно.

Яргун оказался прав: утром над нашей головой мерцали звезды! Впервые за много дней мы увидели долгожданное чистое небо.

На голой сопке, где стояла наша пирамида, дул сногсшибательный ветер. Теодолит так трясло-лихорадило, что центр сетки зрительной трубы долго не удавалось навести с допустимой точностью. Несколько раз, по очереди, ходили мы с Можелевым греться на подветренную сторону; обоим уйти нельзя — ветер сбросит теодолит и разобьет вдребезги.

Но видимость по горизонту все время была отличная. Наконец-то отряду удалось закончить работу. Вместе с нею закончилось и наше пребывание в горах Даги.

Оха-на-Сахалине