Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146
ряде местных НПО, прежде были членами комсомола, как Трутнев и Марголина. Другие были поборниками демократии, защитниками прав человека или интересов гражданского общества, обнаружившими, что региональная администрация теперь относится к их деятельности гораздо более доброжелательно, чем в начале 1990-х годов. Хотя в позднесоветский период эти две группы необязательно были союзниками, к концу 1990-х годов их объединяло недовольство частым произволом властей в первое постсоветское десятилетие, и они видели возможности в гражданском активизме нового типа, который и финансировался гораздо лучше, и опирался на гораздо более прочные законные основания, чем тот, к которому они привыкли в 1990-х годах.
Насколько можно понять, их проект государственного строительства был пропитан саморефлексией. Его авторам было совершенно ясно, что они разрабатывают новые методики управления, принадлежащие к постсоветской эпохе и завоевавшие международное признание и значимость, а потому они регулярно выпускали публикации, отчеты, планы и заявления о перспективах, где обобщались их достижения. В докладе за 2004 год, подготовленном Блусем, руководителем отдела социальной политики в Пермском крае и ключевым заместителем Марголиной, содержится краткий обзор четырех лет напряженных усилий на этом фронте. Доклад называется «Участие бизнеса в развитии территорий» и начинается, как и многие документы той эпохи, с попытки разобраться в хаотической массе новой и незнакомой терминологии, от «денежного гранта» до «социальных инвестиций». Далее в нем объясняется, что и у государственных органов, и у бизнеса крепнут представления о том, что их совместное участие в развитии территорий – помимо уплаты налогов – необходимо и желательно. В докладе отмечаются некоторые распространенные проблемы, ведущие к неудовлетворительным путям развития таких отношений:
С одной стороны, рост ожиданий органов региональной и местной власти от бизнеса может привести к тому, что социальные программы бизнеса могут восприниматься как обязательное, а не добровольное участие компаний в развитии социальной сферы территорий. Подобная позиция приводит к усилению давления на бизнес со стороны органов власти, выраженное в феномене «добровольно-принудительной благотворительности», прямым следствием которой является снижение эффективности социальных программ бизнеса. С другой стороны, у бизнеса, финансирующего социальную сферу, растет недовольство тем, как органы местного самоуправления расходуют бюджетные средства и управляют социальной сферой. Это вызывает желание бизнеса совместно с органами региональной и местной власти определять приоритеты социальной политики и области, в которой бизнес может принять активное участие. Таким образом, взаимодействие бизнеса и органов региональной и местной власти может либо поддерживать иждивенчество и бюрократизм последних, либо привносить в социальную сферу недостающие ей принципы эффективного управления [Блусь 20046: 4–5].
Таким образом, в этом докладе Блусь отделял управление социальными и культурными проектами, которые планировала команда Трутнева, от управления некоторыми другими (и довольно распространенными) системами финансирования: патронажными сетями, контролирующими бизнес государственными учреждениями, находящимся под прямым руководством государства распределением налоговых поступлений, а также теми из государственных проектов, которые не достигли такой эффективности, как проекты бизнеса. Блусь прогнозировал, что разработанные в Перми модели смогут выйти за рамки финансирования, предоставляемого для конкурсов социальных и культурных проектов Приволжского федерального округа такими национальными компаниями, как «ИНТЕРРОС», «ЮКОС» и «большой “ЛУКОЙЛ”», поскольку всеми сторонами признавалось, что к предоставлению этого финансирования их более или менее принудила администрация Путина. Блусь предвидел, что отношения между государством и корпорацией станут гораздо более тесными и сложными:
Ведущие российские предприятия приходят к пониманию необходимости установления принципиально нового диалога с органами региональной и местной власти и инициирования сети современно мыслящих муниципальных управляющих. Объединяющей концепцией является «новое лидерство» [Блусь 20046: 5].
Далее в докладе говорилось, что это лидерство должно принимать форму «социального инвестирования»: долгосрочной, направленной, эффективной поддержки социальной сферы, полностью интегрированной в деловые интересы компаний, от развития рынка до трудовых отношений, и что она (поддержка) будет идти рука об руку с совместными и взаимосогласованными инициативами, выходящими за рамки деятельности государственных учреждений.
Блусь отметил, что лишь небольшая часть – возможно, 10 % – российских компаний достигла в своей работе в социальной сфере этой продвинутой стадии развития, но «ЛУКОЙЛ-Пермь» является ярким примером. В отчете отмечено, что эта компания была одной из первых в России, спонсировавших гранты на социальное и культурное развитие, начиная с участия в качестве заказчика в самом первом из региональных конкурсов социальных и культурных грантов. Со ссылкой на С. Н. Булдашова, начальника отдела компании «ЛУКОЙЛ-Пермь» по связям с общественностью, в отчете с одобрением отмечены несколько способов, которыми компания выражала свое недовольство недостатками социальной политики на региональном и районном уровнях, в том числе слабыми механизмами финансирования и планирования, неэффективным использованием бюджетных средств и недостаточным финансированием важных инициатив. Она предложила помочь государственным органам: выступить спонсором серии семинаров на тему «Проектная культура как механизм эффективного распределения [государственных] бюджетных средств», а также принять в них участие, – и государственная администрация с радостью согласилась. Блусь с одобрением отметил, что
…приоритетом в финансировании ООО «ЛУКОЙЛ-Пермь» инициатив местных органов власти является внедрение инновационных механизмов управления социальной сферой. <…> Компания выражает заинтересованность в дальнейшем продвижении этого проекта, так как понимает, что привлечение новых технологий может существенно помочь районам в экономии и рациональном использовании все более скромных бюджетных средств [Блусь 20046: 9-10].
В защиту предложенной Трутневым новой технологии открытых конкурсов по социальным и культурным проектам компания «ЛУКОЙЛ-Пермь» выступала по крайней мере столь же громко, как и сами представители государства, – что станет более очевидно в следующей главе, – и это сотрудничество как компанией, так и государством все чаще рассматривалось в масштабах всей России как новое и инновационное[237].
Пик развития движения социальных и культурных проектов Пермского края пришелся на 2003 год, когда социальные проекты региона были признаны лучшими в России в конкурсе, оцененном на уровне Совета Федерации. Но социальные и культурные проекты – как минимум в форме, разработанной командой Трутнева, – вскоре лишились популярности, по крайней мере в краевой администрации. В марте 2004 года Трутнев был назначен министром природных ресурсов Российской Федерации и переехал в Москву вместе с несколькими помощниками из деловых и промышленных отделов своей администрации. Кириенко ушел с поста полпреда президента в Приволжском федеральном округе в 2005 году, и к тому времени большинство западных фондов резко сократили свои усилия по построению в России гражданского общества. Большая часть команды Трутнева, занимавшейся социальными и культурными проектами, осталась в Перми и так или иначе была вовлечена в государственное управление и ⁄ или в проекты в социальной сфере, но эра «столицы гражданского общества» закончилась. По иронии судьбы, несмотря на то что проектное движение, стремясь построить объективное, беспристрастное государство, зачастую противопоставляло себя политике,
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 146
