В 1918 г. в столице ДКР Павел Кин был, пожалуй, самым популярным человеком, символом бесстрашной борьбы с преступностью. Но в истории его запечатлели не как борца за правду, а как «крестного отца» Степана Саенко, ставшего одним из мрачных символов Гражданской войны.
В 12–летнем возрасте Кин устроился учеником на кондитерскую фабрику в Харькове, затем работал на Луганском паровозостроительном заводе. С 1905 г. — активный участник большевистских боевых отрядов на Урале, мастер конспирации и терактов. Его коллеги писали: «Он был волевым исполнителем, хорошим организатором». Его описывали «с вечно дымящейся трубкой в губах, неизменно сохранявшим ледяное хладнокровие при всех обстоятельствах и опасностях».
После Февральской революции — снова в Харькове, устроился рабочим на завод Шиманского (будущий «Красный Октябрь»), До приезда Руднева занимался созданием отрядов Красной гвардии. В сентябре 1917 г. в качестве компромиссной фигуры избран председателем Харьковского совета.
С начала 1918 г. — комендант Харькова, создатель местной милиции. После эвакуации правительства ДКР— комендант Луганска. Затем — глава Казанской губернской ЧК (поехал туда вместе с наркомом ДКР Межлауком). С февраля 1919 г. — председатель Харьковского губисполкома.
После прихода деникинцев харьковская пресса писала о Кине: «От прежнего Кина не осталось и следа. Есть Кин жестокий как раньше, твердый характером и сильный волей, но где — то пропала его относительная человечность, куда — то ушло все то, что примиряло с ним буржуазные группы».
С декабря 1919 г., после изгнания деникинцев, — снова комендант Харькова. В 1920–1921 гг. — председатель Одесского губревкома. Некоторое время числился в должности наркома внутренних дел советской Украины. Затем занимал второстепенные советские посты. Умер в 1943 году.
Кину пришлось специальным пунктом приказа № 2 оговаривать, казалось бы, бесспорные правила поведения правоохранителей: «Начальнику милиции прошу подтвердить в приказе по милиции, что служащие милиции и милиционеры, появляющиеся на улице в нетрезвом виде, будут предаваться революционному суду»[658]. Можно себе представить, что собой представляли силовые органы, если комендант Харькова должен был издавать такие приказы.
Не так уж много времени было у Кина на решительную реорганизацию милиции, но кое — что он успел сделать. Описывая ситуацию в столице ДКР, писатель Серафимович отмечал: «Конечно, как и везде, и здесь обычная язва революции: грабежи, бандитские обыски, стрельба по вечерам и ночью, но постепенно это изживается. Харьковская красная гвардия хорошо работает. Строго следят и борются с мешочниками». Кин даже умудрился организовать фотокартотеку преступников, что было уникальным явлением для того времени анархии и разброда. Правда, заработала эта картотека 1 апреля, когда до взятия Харькова немцами оставалась неделя[659].
Для оперативного реагирования на грабежи и налеты Кин создал боевую группу, которая стала чуть ли не главным ньюсмейкером Донецкой республики — как минимум, в Харькове. Возглавлял эту группу некто Санович — тот самый, которого православная церковь благодарила за помощь в сохранении за ней Покровского монастыря. «Вечерний Харьков» в 2007 году писал о Сановиче и его отряде: «Советская история под завязку забита подобными «парадоксами». Сам Павел Кин прочно вошел в революционный «канон», а вот его надежная опора — «боевой отряд Сановича» — почему — то потерялся.
Ни в мемуарах, ни в научных работах, посвященных Харькову 1917–1918 годов, упоминаний о славном подразделении обнаружить пока не удалось. Зато они щедро рассыпаны по тогдашним газетам. Складывается впечатление, что отряд очень грамотно “пиарили”»[660].
В самом деле, харьковская пресса начала 1918 года чуть ли не каждый день взахлеб рассказывала о подвигах легендарного Сановича. Неудивительно, что столица ДКР особо не обратила внимания на смешной указ Эрде о запрете «сыщицкой» литературы — она зачитывалась документальными сводками о деятельности Сановича. Если бы сейчас издали все эти газетные сообщения в виде отдельной книги, получился бы очень недурственный, «долгоиграющий» детектив. И тем поразительнее, что с приходом немцев фамилия Сановича вообще исчезает из харьковской истории. Когда большевики вернулись, сразу же объявился и Кин, и Артем, и многие лидеры ДКР. Тех, кто не вернулся (как, например, Руднев) чтили и постоянно поминали, о них издавали книги и не раз перечисляли фамилии в мемуарах. Но о Сановиче, детективной легенде Донецкой республики — ни слова! К примеру, Селявкин, активно участвовавший со своими броневиками в действиях боевой группы Сановича, чуть ли не пофамильно перечисляет окружение Кина, но не помнит о самом Сановиче.
Автору этой книги, к сожалению, так же как и харьковским журналистам, пока не удалось найти каких — то достоверных данных об этом человеке. Не исключено, что Санович (как и Артем, как и Разин, как и Сан) — это партийный псевдоним. Можно даже допустить, что под этим псевдонимом действо вал небезызвестный Степан Саенко, вошедший во все анналы и мемуары «Белого движения», в различные художественные произведения как символ «красного террора», как человек по прозвищу Комендант смерти. Конечно, львиная доля воспоминаний о Саенко связана со «вторым пришествием» боль шевиков в Харьков. А вот в начале 1918 г. пресса, расписывая действия Кина и его отряда чуть ли не по минутам, Саенко почему — то не заметила. Однако многие большевики (в том числе и Селявкин), вспоминая начало Гражданской войны, указывают на то, что «рабочий Харьковского железнодорожного узла» Степан Саенко был правой рукой Кина уже в конце 1917 года, когда тот впервые стал комендантом Харькова, и был таковым вплоть до прихода немцев[661]. Учитывая тот факт, что харьковская пресса начала 1918 г. всегда считала правой рукой коменданта именно Сановича, не исключено, что речь идет об одном и том же человеке (но это только одна из многих допустимых гипотез, которая, конечно же, требует дополнительных исследований).
Тем более что командиру боевой группы было из — за чего скрываться под псевдонимом — харьковские бандиты и налетчики устроили настоящую охоту за ним и членами его команды. К примеру, в середине марта прямая угроза была распространена от некоей «партии по борьбе с буржуазией», которая письменно предупредила: «Мы сильны и убиваем всех, кто стоит на нашей дороге. В доказательство нашей силы мы ставим Вас в известность, что Санович за убийство нашего члена приговорен нами к смертной казни. Приговор этот будет приведен нами в исполнение в 3 дня со дня получения этого письма»[662].
Вечером 19 марта бандитами был убит помощник Кина — Александр Швец (партийная кличка Свет). Ворвавшийся на заседание Харьковского совета Кин сообщил об этой новости и в сердцах призвал ввести в городе «военное положение», пообещав, что «за голову одного нашего товарища он будет уничтожать тысячу»[663].
В ночь на 21 марта боевая группа Сановича была вызвана некой женщиной, которая сообщила, что грабители «режут» на Большой Панасовской, 64 (ныне — улица Котлова). Санович со своим помощником матросом Черненко на извозчике лично поехал по вызову и попал в засаду, явно рассчитанную на встречу с ним. Черненко был убит наповал, лошадь извозчика ранена, сам Санович, вступив в перестрелку, не пострадал. 23 марта в Харькове состоялись пышные похороны Черненко, погибшего накануне Павла Пашкова, служившего в отряде пулеметчиком, и его отца, не вынесшего смерти сына[664].
Еще через несколько дней, 25 марта, комиссары получили письмо с очередными угрозами — на этот раз от «партии», назвавшейся «Не горюй». Свою угрозу «нескучные партийцы» сопроводили сообщением о том, что в их «партии» числится 80 человек[665].
Примерно в те же дни некая женщина пыталась совершить покушение на Павла Кина. Самое поразительное, что Кин, допросив несостоявшуюся харьковскую Шарлотту Корде, «отпустил ее с миром»[666]. Через год от Кина и Саенко такого великодушия уже ожидать не приходилось.
Саенко Степан АфанасьевичРодился 21 июля (2 августа) 1886 г. в Полтаве в семье рабочего. Большевик с марта 1917 г. Чекист, подпольщик, сыщик, палач.
Саенко в «белой» и художественной литературе стал одним из демонизированных символов «красного террора». Известен под прозвищем Комендант смерти.
С 12 лет работал на железной дороге в Харькове. В 1915 г. мобилизован в армию, дезертировал с фронта в феврале 1917 г. Примкнул к большевикам и вместе с Кином создавал Красную гвардию в Харькове. Во времена ДКР был в боевой группе Кина.
