родственники убитых предоставили Прайору фотографии и письма жертв преступления. Очевидно, они рассчитывали на своеобразное «увековечивание» памяти «обеих Сью». И журналист, в общем-то, их увековечил, но сделал это не совсем так, как этого ожидали родственники. В точности по старому советскому анекдоту про «Петьку, Василия Ивановича и нюанс». Прайор показал истинное лицо каждой из убитых — прежде всего Сьюзан Армстронг — и сделал это не то чтобы предвзято, а спокойно и объективно, но даже это оскорбило родных. В книге названы поимённо многочисленные любовники Армстронг, упоминавшиеся ею в письмах, приведены некоторые ироничные комментарии в их адрес. Прайор, разумеется, не приводил фамилии этих людей, а ограничился лишь именами, причём по смыслу написанного можно понять, что интимных партнёров у женщины было много более поименованных лиц, но впечатление по прочтении остаётся совершенно однозначное — Армстронг вела беспорядочную половую жизнь, и данный вывод весьма важен в контексте повествования. Сьюзан Бартлетт была поспокойнее подруги, но тоже весьма активна и предприимчива, если можно так выразиться, в интимном отношении.
Обе Сюзанны не были как-то особенно порочны — и Томас Прайор вовсе не пытался очернить память о них! — просто они являлись детьми своего времени, и их отрочество пришлось на пору так называемой «сексуальной революции». Автор книги «Они доверяли мужчинам» написал о жертвах преступления просто и без прикрас, и именно-то это не понравилось близким убитых.
Мельбурн 1976 года. Город тогда был полон алкоголя и марихуаны, которую выращивали здесь же, в Австралии; бары, рестораны, клубы и сауны работали до последнего посетителя. Казалось, вся молодёжь в Мельбурне гуляла и грешила, ВИЧ-инфекции ещё не существовало, а прочие болезни, передававшиеся половым путём, медицина лечить уже научилась. Убитые в «доме смерти» на Изи-стрит женщины не были порочны и вульгарны — они всего лишь навсего соответствовали месту своего проживания и времени.
Говоря объективно, обижаться родственникам было решительно не на что. Прайор заявил, что намерен написать правдивую книгу, и слово своё сдержал, а если получившаяся правда кому-то не понравилась — что ж, книга в стиле «non-fiction» не должна превращаться в панегирик!
Главная заслуга Тома Прайора как писателя и исследователя заключалась в том, что написанная им книга читалась интересно, забористо, и в конечном итоге она была прочитана теми людьми в правительстве штата Виктория, от кого зависело принятие ответственных решений в области правоохранной деятельности. Уже в январе 1997 года на уровне высших чиновников сложился консенсус относительно необходимости возобновления расследования двойного убийства на Изи-стрит. Причём расследование это надлежало провести не только в отношении «Джона Кеннеди», но и в отношении остальных подозреваемых из «короткого списка».
В этой связи интересно отметить тот факт, что одним из детективов, принявших тогда дело к повторному расследованию, стал Рональд Эддл — тот самый человек, что 14 января 1977 года обнаружил военный нож «Wilkinson Type I» модель FS со следами крови. За минувшие с той поры 20 лет он сделал неплохую карьеру и из молодого и ретивого патрульного превратился в успешного и всеми уважаемого детектива Отдела расследований тяжких преступлений.
В течение 1997–1998 годов группа из 4-х детективов внимательно изучила все служебные записи и улики, полученные следствием в 1977 году. Важным открытием стало то, что было обнаружено несколько улик, с большой вероятностью носивших на себе генетический материал убийцы, что позволяло быстро и сравнительно просто его идентифицировать. Молекулярно-генетические экспертизы в странах Запада широко использовались в криминалистической практике с 1989 года [первое практическое использование «ДНК-профиля» для изобличения преступника состоялось в 1988 году в Великобритании]. Объективности ради следует отметить, что Советский Союз, а затем и Россия в этом отношении отнюдь не отставали. В нашей стране работы по использованию ДНК для идентификации человека начались в 1987 году в Институте молекулярной биологии имени В. А. Энгельгардта Академии наук СССР в лаборатории академика Георгия Павловича Георгиева. В ходе широкого научного поиска группа учёных под руководством доктора биологических наук Алексея Петровича Рыскова разработала первый отечественный метод мультилокусного типирования ДНК, что позволило получать уникальный «ДНК-профиль» каждого его носителя. Основываясь на этом достижении, группой учёных из Института молекулярной биологии и Бюро главной судебно-медицинской экспертизы Минздрава РСФСР под руководством Павла Леонидовича Иванова в декабре 1988 года была проведена первая в нашей стране молекулярно-генетическая экспертиза в рамках расследования уголовного дела. То есть Советский Союз, если говорить объективно, находился на острие прогресса, а вот Австралия, как видим, отстала от передовых стран приблизительно на 10 лет. Этот небольшой исторический экскурс сделан здесь для того, чтобы на конкретном примере продемонстрировать правдивость (а правильнее — лживость) очень популярных среди украинских небратьев и отечественной либшизы тезисов о «России — сырьевом придатке» и «Верхней Вольте с ракетами». Как видим, определения эти намного больше подходят Австралии, якобы «стране первого мира», которая, не имея собственной фундаментальной науки, лишь закупает готовые технологии и технические решения в более развитых государствах.
Вернёмся, впрочем, в 1996 год. Хотя во многих развитых странах молекулярно-генетические исследования уже активно использовались при раскрытии преступлений, в Австралии такого рода технологии находились тогда вне закона. Иными словами молекулярно-генетическую экспертизу можно было провести технически, однако не существовало юридически корректной процедуры её оформления и введения полученных результатов в механизм следствия. Решение правовых вопросов, связанных с назначением подобных экспертиз, отбором необходимых образцов, проведением исследований и использованием их результатов в правоохранительной деятельности уже стояло в повестке дня австралийских законодателей, однако до появления соответствующей законодательной базы вопрос установления личности убийцы на Изи-стрит по оставленному на месте преступления генетическому материалу повисал в воздухе.
В этом месте знатоки криминальной истории Австралии могут не согласиться с автором, сославшись на то, что ещё в 1980-х годах в том же самом штате Виктория результаты молекулярно-генетических экспертиз были использованы при разоблачении сексуальных преступников Десмонда Эпплби (Desmond Applebee) и Джорджа Кауфмана (George Kaufman). И отчасти будут правы, действительно оба серийных насильника были пойманы в 1989 году благодаря выделению их «ДНК-профиля» из биологических следов, оставленных на местах совершения преступлений. Причём в случае Кауфмана криминальная история отчасти превратилась в научный детектив, если можно так выразиться. Этот преступник, попав под подозрение, отказался сотрудничать со следствием и не предоставил кровь для проведения анализа. Тогда кровь была взята у его жены и дочери, и, уже опираясь на их «ДНК-профиль», криминалисты сумели реконструировать ДНК самого Кауфмана, убедились, что именно он является разыскиваемым насильником, после чего последовал его арест и забор крови по судебному приказу. Последующая молекулярно-генетическая экспертиза подтвердила виновность арестованного.
Но… И вот тут начинается самое важное для нас. Виновность и Десмонда Эпплби, и Джорджа Кауфмана формально никогда не обосновывалась результатами молекулярно-генетических экспертиз! Оба преступника заявили о добровольном признании вины, говоря по-русски, написали «явки с повинной». Упомянутый выше Кауфман признал вину в 19 изнасилованиях, и именно за эти эпизоды его
