Вместе с тем и США, и Израиль были заинтересованы в затягивании и углублении ливанского кризиса для достижения преследовавшихся ими целей на Ближнем Востоке. Это нашло проявление в новом обострении ливанского кризиса в конце 1975 — начале 1976 года. Междоусобные столкновения вылились в гражданскую войну, несмотря на достигнутую к тому времени при активном содействии Сирии принципиальную договоренность о прекращении кровопролития в Ливане и об условиях политического урегулирования этого кризиса. В то время западная и арабская печать прямо писала, что возобновившиеся в Ливане кровавые события были спровоцированы империалистической и израильской агентурой с целью отвлечь внимание общественности от заключенного в сентябре 1975 года Садатом второго синайского соглашения с Израилем, которое вызвало широкую волну протестов и негодования в арабском мире.
Именно поэтому, как писал французский журналист Эрик Руло, правые христианские силы были уверены не только в поддержке США и Израиля, но и в «благосклонном нейтралитете» Египта, ибо «Садат не заинтересован в том, чтобы палестинское движение одержало верх в тот момент, когда он пытается претворить в жизнь временное соглашение с Израилем»[330].
Последующие события полностью подтвердили тот факт, что Ливан стал после подписания сепаратного египетско-израильского соглашения по Синаю не только мишенью израильских вооруженных провокаций, но и одним из объектов неоколониалистского тройственного заговора — империализма, сионизма и реакции, — направленного на раскол страны и арабского антиимпериалистического фронта.
Характеризуя причины кровопролитных событий в Ливане, Л. И. Брежнев в речи на октябрьском (1976 года) Пленуме ЦК КПСС отмечал, что «если смотреть в корень событий, то тут мы имеем дело с новой попыткой мирового империализма, то есть США и других держав НАТО, нанести удар по силам антиимпериалистической революции на Ближнем Востоке, сохранить и укрепить здесь свои позиции. Империализм идет теперь по пути провоцирования междоусобных конфликтов арабов против арабов Возможности для этого кроются в усилившемся классовом расслоении внутри арабских стран, в росте социально-политических различий между ними»[331].
Вооруженные столкновения в Ливане, в которые оказались втянутыми не только политические силы Ливана, но и палестинское движение и в значительной степени Сирия, удалось на некоторое время приостановить лишь после того, как созванное в октябре 1976 года совещание глав арабских государств в Эр- Рияде приняло решение для обеспечения прекращения огня в Ливане создать специальные «межарабские силы безопасности» (МСБ) в количестве 30 тысяч человек. Межарабские силы, основной контингент которых составили находившиеся в Ливане сирийские войска, были расквартированы главным образом в районе Бейрута и на севере страны. Однако ни центральное правительство Ливана, ни межарабские силы так и не сумели стабилизировать положение в южных, приграничных с Израилем районах.
Тель-Авив, объявив эти районы «полувакуумом», установив, по существу, над ними свой военный контроль, проводил курс на их постепенную экономическую интеграцию, закупая у ливанских крестьян урожай и используя труд ливанских рабочих в Израиле. Израильская военщина непосредственно участвовала в боевых действиях на стороне правых христиан против находившихся в южных районах палестинцев и поддерживающих их ливанских патриотов.
Израильское командование не скрывало, что оно ведет подготовку для широкого вторжения в Ливан. Однако и в Вашингтоне и в Тель-Авиве, помня печальный опыт заполнения «вакуума» в Ливане в 1958 году, понимали, что для осуществления широкой интервенции требуется создать благоприятные условия не только внутри страны, но и в целом на Ближнем Востоке. Такие условия и были подготовлены непрекращающимися провокациями правых христиан, а также сепаратным египетско-израильским сговором в рамках «тихой дипломатии» Вашингтона.
Реакционные силы внутри Страны использовали прекращение огня и политические консультации как передышку для перегруппировки сил. Они отвергали любые предложения об урегулировании внутриполитического кризиса, выдвигая в качестве главного условия ликвидацию палестинского присутствия в Ливане. Их действия явно были скоординированы с закулисными маневрами американской дипломатии, капитулянтской политикой Садата и вооруженными провокациями Тель-Авива. Не случайно правохристианские силы развязали в начале 1978 года новый раунд кровавой войны против палестинского движения и Сирии, которые наиболее решительно противодействовали новому неоколониалистскому заговору на Ближнем Востоке.
Существовала и обратная связь между неоколониалистскими маневрами па Ближнем Востоке и внутренними событиями в Ливане. Основной акцент на последующих этапах ливанского кризиса после заключения второго синайского соглашения делался на провоцирование антисирийских настроений внутри Ливана с целью скомпрометировать и изолировать Сирию в арабском мире, представив ее чуть ли не как главного виновника нового раунда кровавых событий, и одновременно создать повод для вооруженной интервенции Израиля в Ливан.
Тот, кто направлял этот заговор, надеялся, очевидно, столкнуть Сирию и ПДС, используя определенные сложности в их взаимоотношениях, или навязать им войну сразу на два фронта— против правохристианских сил и Израиля. Однако этим замыслам не суждено было сбыться. Сирия и ПДС перед лицом коварного неоколониалистского заговора сумели, отбросив прежние разногласия, наладить тесное сотрудничество как в политической, так и в военной области. Именно они выступили в декабре 1977 года инициаторами создания Национального фронта стойкости и противодействия проискам империализма и капитулянтской политике Садата. В этот фронт вошли также Алжир, НДРЙ, Ливия, а позднее его поддержали некоторые другие арабские государства.
Наряду с новой расстановкой сил на Ближнем Востоке после визита Садата в Иерусалим произошла и перегруппировка сил реакции внутри Ливана. Укрепив свои позиции при активном содействии Израиля, некоторых западных государств и реакционных кругов на Ближнем Востоке, правохристианские силы в феврале 1978 года начали открытые военные действия против сирийских войск, входящих в состав межарабских сил безопасности. Воспользовавшись новым осложнением обстановки в Ливане, Израиль в марте 1978 года развязал широкую агрессию, оккупировав почти весь юг Ливана до рекн Лнтани, за исключением узкой приморской полосы и города Сура, то есть территорию общей площадью 1700 квадратных километров. В результате этой агрессии и продолжавшихся после отвода израильских войск бандитских налетов погибло, по меньшей мере, 2 тысячи, ранено около 4 тысяч ливанцев и палестинцев. Полностью было разрушено более 7 тысяч и серьезно повреждено 15 тысяч жилых домов. Таким образом, более 200 тысяч человек оказались без крова[332]. Более трёх месяцев продолжалась открытая оккупация Израилем ливанской территории. Но и после вывода оттуда израильских войск по решительному требованию мировой общественности и специальных резолюций № 425 и № 426 Совета Безопасности ООН (он был формально завертев 13 июня 1978 года) Тель-Авив продолжал закамуфлированную оккупацию, передав приграничный район шириной от 5 до 20 километров под контроль израильской марионетки — правохристианской «армии защиты юга Ливана», возглавляемой «майором» Хаддадом.
Как было отмечено на состоявшемся в конце 1979 года IV съезде Ливанской коммунистической партии, действия предателя Хаддада и его марионеточной армии направляются израильской военщиной, а сложившаяся на юге Ливана взрывоопасная обстановка является прямым следствием египетско-израильской сепаратной сделки и продолжающихся попыток Вашингтона и Тель-Авива создать на арабской земле своеобразные «подмандатные» территории Израиля—на Западном берегу Иордана сохранить израильскую оккупацию под видом «административной автономии» для палестинцев, а на юге Ливана — держать под своим контролем провозглашенное марионеткой Хаддадом так называемое «независимое государство свободный Ливан» в районах, где совместно разбойничают правохристианские головорезы и израильская военщина. На самом деле это «государство» не что иное, как плацдарм для совершения периодических налетов и обстрелов не только мирного ливанского населения и лагерей палестинцев, но и расквартированных в южных районах Ливана войск ООН, которые были направлены туда по решению Совета Безопасности для поддержания мира. Подобные планы, преследующие цель территориального и конфессионального расчленения Ливана, обособления его в арабском мире и установления там фашистского режима, были охарактеризованы съездом как «фашистско-изоляционистский замысел с сионистской окраской»[333].
