Я не могу снимать актрису в таком виде, это не локоны, а черт знает что.
Гример (вздыхая). Может быть, вплетем искусственные?
Режиссер. Сколько времени боролся за естественные волосы! Вы же знаете, как я ненавижу парик.
Гример (с видом жертвы). Сейчас попробуем еще раз.
«Попробуем» – это значит, что помощник гримера побежит в гримерный цех и разыщет незаменимого мастера по прическам. Такой на студии один. Он может сделать что угодно, он волшебник по части волос.
Затем режиссер придирчиво осматривает актера, исполняющего роль Левина.
Режиссер. Николай Николаевич, я чувствую, что у вас вчера был вечерний спектакль.
Николай Николаевич. Не чувствуете, а знаете: я давал расписание.
Режиссер. Честно: когда вы легли спать? Николай Николаевич. Честно? Ну, в два часа.
Режиссер. Не думаю, чтобы вы до двух часов готовились к съемке. Я не спрашиваю, где вы были, но вы не выспались, а между тем Левин должен быть в приподнятом, торжественном состоянии. Толстой пишет: он земли под собой не чувствовал. А у вас такой вид, как будто бы вы идете за гробом.
Николай Николаевич. Это потому, что я долго жду начала работы.
Режиссер. Сейчас только половина девятого. Николай Николаевич. Но я-то здесь с шести!
Оператор. Иван Иванович, посмотрите в кадр.
Режиссер (смотрит в кадр). Я бы взял крупнее и немножко ниже.
Оператор. Не могу.
Режиссер. Почему?
Оператор. Стол широк, нельзя подъехать с камерой. Вы же сами решили взять диагональ.
Режиссер. Смените оптику. Что у вас стоит?
Оператор. Двадцать восемь.
Режиссер. Возьмите пятьдесят.
(Речь идет о фокусном расстоянии разных объективов.)
Оператор. Не смонтируется по фону. Мы всю сцену ведем объективом двадцать восемь.
Этот спор между режиссером и оператором вызван вот чем. Если пользоваться широкоугольной оптикой, которая называется еще короткофокусной, то есть объективами 28, 25, 22, 18 мм фокусного расстояния, то глубина резкости в кадре вырастает и, следовательно, все, что находится позади играющих актеров – проходящие в глубине декорации люди, сама декорация, – выглядит на экране отчетливо, резко. В то же самое время эти объективы как бы раздвигают расстояние, увеличивают его; глубина декорации вырастает, сама комната кажется значительно больше. Если же пользоваться объективами нормальными или длиннофокусными (от 40-мм фокусного расстояния и выше), то глубина резкости падает, а расстояние в кадре сокращается. Поэтому комната покажется меньше, а сам фон позади актера будет выглядеть чуть-чуть расплывчатым. Оператор начал снимать декорацию короткофокусной оптикой, которая дает своеобразный эффект, увеличивает масштабы и стола и комнаты, берет всю декорацию в резкости. Но для того чтобы снять относительно крупный план, нужно поставить камеру очень близко к актерам. А приблизиться к актерам оператору мешает широкий стол. Если он переменит оптику, он получит актеров в той крупности, какая требуется режиссеру, но фон позади них приблизится по сравнению с предыдущим кадром и несколько размоется. В кадрах создастся разнобой.
Как видите, режиссер картины не учел некоторых тонкостей операторского дела. Поэтому он сразу же вынужден идти на уступки.
Режиссер (ассистенту). Достаньте где-нибудь кусочек более узкого стола, покройте скатертью. Все равно мы от стола берем только краешек.
Оператор. А может быть, по переднему плану ввести чью-нибудь спину, с этой стороны стола? Тогда кадр хорошо заполнится. Не нужно будет менять стол.
Режиссер. Мы уже брали кусочек спины в предыдущем кадре. Нехорошо повторять прием.
Оператор. А вчера вы говорили, что хорошо повторять прием.
Режиссер. Тогда было хорошо, а вот сейчас нехорошо; нехорошо в данном случае.
Оператор. Почему?
Режиссер. Не знаю. Может быть, потому, что я хочу взять совершенно изолированный кадр Левина и Кити. Мне тут не нужны никакие спины. Они должны быть как бы одни во всем мире.
Оператор. А лакей?
Режиссер. Лакей не в счет.
Оператор. Я могу не светить спину, просто будет кусок чего-то темного.
Режиссер (кротко). Ну, не нужно.
Оператор (еще более кротко). Ладно, поставим другой стол.
Ассистент. Какой ширины стол?
Оператор. Вдвое уже этого.
Начинается замена стола. Это происходит довольно быстро. Пока стол меняется, режиссер начинает репетировать с актерами, играющими Левина и Кити. Он тихо в стороне повторяет с ними текст, обсуждает мельчайшие детали поведения.
В павильоне стоит шум. Большой стол отодвигается, ставится маленький. Кто-то что-то прибивает. Вероятно, маленький стол оказался низок для оператора, потому что под ножки подбиваются какие-то дощечки. Осветители перетаскивают приборы. Реквизитор складывает в сторону лишнюю посуду и расставляет только ту, которая помещается в более крупном кадре. По указанию оператора перевешивается на стене картина. Теперь, в новом кадре, она режется пополам и нужно повесить ее на другое место. Выдергивается старый костыль, вбивается в декорацию новый. Звукооператор проверяет микрофон. Для этого микрофонщик вполголоса произносит: «Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь; даю звук: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, даю звук». В то же самое время бригадир осветителей кричит: «Сергеев, куда ты диг повернул? Давай левей! Левей! Ниже! Маруся, поворачивай свою семисотку!» и т. д.
Все это не мешает режиссеру и актерам репетировать. Они привыкли к шуму, черновая репетиция идет на мощном звуковом фоне работы всей съемочной группы. Если прекратить эту работу и установить в павильоне тишину, то репетировать будет, конечно, легче, но тогда весь этот шум возникнет после репетиции и займет лишнее время: все равно придется переставить свет, передвинуть картину, заменить стол, поднять его и т. д. Когда-нибудь надо сделать это.
Итак, режиссер репетирует, а за спиной его, не решаясь прервать репетицию, уже стоит помощник с найденным на роль лакея новым исполнителем. Он дожидается удобной минуты.
Помощник. Иван Иванович, вот, посмотрите.
Режиссер (поворачивается). Хорошо. Очень хорошо! Давайте попробуем. Вот поднос. Поставьте на него блюдо, подойдите, наклонитесь, предложите молча. Нет, подходить нужно с левой стороны. Так. Еще раз! Очень хорошо, можно одевать. (Оператору.) Александр Александрович, посмотрите, вот этот товарищ будет исполнять роль лакея.
Оператор. Подойдите сюда. Станьте в кадр, вот там, за столом… Иван Иванович, он невыносимо высок! Из-за него придется перестраивать кадр.
Помощник. Метр шестьдесят восемь, рост ниже нормального.
Оператор. Ну, я не мерил, а в кадр он не влезает.
Режиссер. Естественно, потому что он стоит в полный рост. (Актеру, исполняющему лакея.) Вы должны подходит к столу согнувшись, а выпрямляться можете только за метр от стола, тогда вы будете в кадре. Давайте, я вам покажу.
Берет поднос и подходит к столу «по-кинематографически», то есть идет выпрямившись, но, подходя к столу, заранее нагибается и входит в кадр таким образом, чтобы голова не обрезалась.
Оператор. Если будет так, то хорошо. У меня кадр готов,
