№ 147 и выброшенных в ливневую канализацию [о чём сообщалось в начале настоящего очерка].
Совершенно очевидно, что подобную предусмотрительность мог проявить лишь сам убийца. Какой представляется картина трагедии в свете известных ныне деталей?
Прежде всего автор считает необходимым отметить высокую вероятность присутствия в «доме смерти» 2-х преступников. Выше уже отмечалось, что предположение о совершении убийства одним человеком требует особого обоснования, поскольку таковое предположение отнюдь не очевидно и не наиболее вероятно. Убийца-одиночка должен был неизбежно столкнуться с серьёзной проблемой, заключавшейся в сложности контролирования одновременно [или почти одновременно] 2-х жертв, причём жертв в физическом отношении молодых, крупных и сильных. Автор не утверждает, будто 1 человек не может зарезать 2-х — разумеется, может! — автор указывает на то, что зарезать бесшумно 2-х человека отнюдь не так просто, как это может показаться со стороны. Любой спецназовец или мастер ножевого боя, то есть человек, предметно изучавший приёмы беззвучного убийства с использованием ножа и владеющий этим самым ножом, скажет, что такое нападение должно быть максимально быстрым, и оно предполагает удар в сердце с одновременным закрыванием рта жертвы. Причём рот закрывается не ладонью, а заблаговременно подготовленным толстым предметом, именуемом «лапой» [свёрнутым полотенцем, маленькой подушкой, специально подготовленной варежкой и прочими похожими предметами]. В «доме смерти» процесс убивания «обеих Сью» был растянут во времени, и уже одно это заставляет серьёзно усомниться в том, что убийца действовал в одиночку.
По этой причине показания Питера Селлерса, слышавшего беготню 2-х человек, представляют собой очень ценный элемент пазла. Другим ценным элементом следует признать воспоминания Глэдис Ковентри, видевшей, как в ночь убийства некий мужчина разговаривал на кухне со Сью Бартлетт, причём разговор этот продлился далеко за полночь, то есть происходил примерно в то время, когда Армстронг уже подверглась нападению [либо непосредственно перед этим].
Таким образом, присутствие 2-х человек на месте убийства представляется автору очень и очень вероятным. Но тут обоснованно возникает вопрос: если преступников было двое, то почему сперма происходит только от одного из них? Ответ очевиден — потому что их участие в убийстве было различно. Активно нападал один из двух, второй действовал как сравнительно пассивный соучастник [например, во время расправы над одной из женщин он мог отвлекать внимание второй]. Главная его роль в преступлении выразилась в недонесении.
Впрочем, нельзя исключать и того, что в действительности на месте двойного убийства присутствует сперма 2-х мужчин, только молекулярно-генетическая экспертиза не в силах их различить. Такое возможно в том случае, если убийцы являются однояйцевыми близнецами. Кстати, наличие между подельниками крепкой родственной связи хорошо объясняет их взаимную преданность и молчание на протяжении многих десятилетий. Феномен этот давно уже известен криминологам, и в данном случае автор не открывает каких-то удивительных психологических глубин. Примеры преданности убийц, находящихся в близком родстве, можно найти в некоторых моих работах, например, в очерке «Чикагская бригада смерти»[10] или «1857 год. Несколько слов о теории и практике сбрасывания трупов в водопады»[11]. Преступники вообще могли не иметь поначалу никаких злонамеренных планов, но когда ситуация в силу неких неизвестных нам причин обострилась, один из них без раздумий поддержал действия другого. Это тоже вполне жизненная ситуация, в которой нет ничего невозможного или маловероятного.
Возвращался ли убийца на место двойного убийства? По-видимому, да, всё-таки уверенность родителей и сестры Питера Селлерса в том, что в ночь на 13 января свет в доме № 147 был потушен, сложно объяснить ошибкой. Да и рассказ самого Питера об увиденном им подозрительном блондине, исчезнувшем в проулке, отлично дополняет воспоминания родни. Хотя эти свидетельства — воспоминания о разных событиях. Перед нами своего рода взгляд на одну и ту же загадку с разных сторон. О цели возвращения на место двойного убийства, разумеется, мог бы рассказать сам преступник, но без его признания нам остаётся лишь гадать о двигавшем им мотиве: хотел ли он забрать забытую раньше вещь? имел ли намерение что-то отыскать? а может быть, он являлся некрофилом, и двигали им побуждения вообще иррациональные [и даже невозможные с точки зрения нормального человека]?
Сейчас совершенно очевидно, что убийца «двух Сью» благополучно избежал внимания правоохранительных органов и не попал ни в «короткий список» подозреваемых, ни в «длинный». Тот факт, что судебные медики приступили к «слепому поиску» и стали проверять даже ДНК лиц, живших в окрестностях «дома смерти», однозначно свидетельствует об отсутствии каких-либо заслуживающих доверия ориентирующих признаков (примет) преступника. Такое, кстати, происходит очень часто. В романах Агаты Кристи и других детективщиков, считающихся классиками жанра детективной литературы, убийца непременно оказывается кем-то, кто находится рядом с жертвой и имеет некие серьёзные с ней связи [обычно скрытые до поры до времени]. В действительности же всё совсем не так.
Тезис этот можно проиллюстрировать статистикой, прямо связанной местом и временем с интересующими нас Мельбурном и австралийским штатом Виктория. Выше рассказывалось об уликах, хранимых в морозильных камерах при -70 °C в Центре судебно-медицинской экспертизы. Эти улики были добыты при расследовании 582 преступлений, из которых 290 — это преступления на сексуальной почве. После проведения молекулярно-генетических экспертиз выяснилось, что в 113 случаях ДНК преступника принадлежит человеку вообще никогда не попадавшему в поле зрения правоохранительных органов. Заметьте, речь идёт о 38,9 % от общего числа нераскрытых преступлений сексуальной направленности…
Наличие образцов ДНК преступника позволяет уверенно опознать убийцу «двух Сью». По мнению автора, это произойдёт достаточно скоро, разумеется, если рассуждать в масштабе жизни поколения. Схема будет примерно такой же, что и при разоблачении широко известно американского серийного убийцы и насильника Джозефа ДиАнджело. Напомним, что далёкий родственник ДиАнджело разместил свой «ДНК-профиль» на одном из специализированных сервисов по поиску родственников. Родственник отыскался в базах данных неидентифицированных преступников. Далее последовала небольшая оперативная работа, семейное древо было надлежащим образом изучено, благодаря чему удалось найти интересующего правоохранительные органы человека. Надо сказать, уже совсем немолодого! ДиАнджело не подозревал, что он разоблачён, вплоть до той минуты, когда под окнами его дома запиликала полицейская сирена.
Причём следует иметь в виду, что Джозеф ДиАнджело — отнюдь не единственный преступник, кто был идентифицирован благодаря современным медицинским технологиям спустя многие десятилетия со времени прекращения (или минимизации) криминальной активности. Таковых уже очень много — в одних только Соединённых Штатах более 2-х тысяч! — причём львиная доля разоблачений стала возможна благодаря росту популярности сервисов по поиску родственников.
Сейчас в Австралии в различных базах данных учтены «ДНК-профили» приблизительно 2,1 млн. человек — это тюремные сидельцы, военнослужащие, сотрудники правоохранительных органов, пожарные, некоторые категории медицинских работников и прочие. Эти базы быстро увеличиваются, и, соответственно, увеличивается вероятность того, что в них окажется «ДНК-профиль» родственника преступника. Ввиду роста в последние годы технических возможностей появились сверхточные экспертизы, анализирующие огромные
