два больших микрорайона, не примечательные по своей архитектуре, но сейсмоустойчивые. Позже, в 1983 году, когда я был в краткосрочной командировке в Кабуле и жил в квартире одного из домов советской постройки, произошло землетрясение в 7 баллов по шкале Рихтера, причем было несколько толчков подряд, все здания устояли, хотя ощущения были неприятные.
В столице в то время было довольно спокойно. В стране работало много наших специалистов: врачи, учителя, строители, геологи и др. С нашим участием строились школы, больницы, промышленные объекты, электростанции, дороги. Все это способствовало укреплению доверия афганцев к нашим гражданам (шурави). В те же годы множество афганцев учились в СССР, которые возвращались на родину высокообразованными специалистами и, конечно, вносили свой вклад в создание положительного образа нашей страны. Мы могли свободно передвигаться по городу на машине или пешком без оружия, соблюдая одно правило — в одиночку в город не выходить. В многочисленных небольших лавочках продавали разнообразный товар, который можно было купить при желании в долг. Были случаи, когда наши сотрудники шили костюмы и рассчитывались только при получении заказа.
Через несколько дней пребывания в Кабуле я попал в поле зрения начальника информационной группы представительства КГБ Эдуарда Константиновича Колбенева. Эдуард Константинович, опытный аналитик, трудоголик. В сложной политической обстановке ему приходилось готовить большой объем информации для Центра, значительная часть которой ложилась на стол первым лицам. Работая день и ночь сам, он искал специалистов по отдельным направлениям оперативной работы, чтобы в Центре было полное представление о внутренних тенденциях в политической жизни в Афганистане.
Мы познакомились, я обрисовал ему сферу своей научной деятельности и предложил методику сбора информации о противнике в вооруженной борьбе с контрреволюцией. Э.К. Кол-бенев коммуникабельный, у него хороший и добрый юмор, он дал мне полную свободу действий, помогал и советом, и делом, под руководством таких людей легко работается, и я был рад максимально поучаствовать в серьезной работе. Мне запомнилась его крылатая фраза: «Серость не любит серое вещество». Для начала я поставил в известность командира отряда Суркова, затем разработал методичку по сбору информации о состоянии борьбы с вооруженной контрреволюцией и передал ее всем советникам, работающим по линиям КГБ-МО-МВД в Кабуле и провинциях.
Учитывая тему аналитической записки — «Состояние борьбы с вооруженной оппозицией», у меня установились рабочие отношения с Николаем Семеновичем Радулом — советником в Управлении по борьбе с вооруженной контрреволюцией Министерства внутренних дел (Царандоя). Профессионал высшей пробы, Человек с большой буквы, прошел всю войну и хорошо знал тактику ведения партизанских формирований в тылу врага. В декабре месяце Радул выступил категорически против ввода советских войск в Афганистан, за что и был досрочно откомандирован в Союз. Я никогда не забуду его напутствия: «Яков, напрасно не суй голову под пули!» Эти слова я вспомнил, когда вел людей на штурм дворца Амина, и возможно, они спасли жизнь и мне, и многим офицерам моей группы.
Н.С. Радул
В ходе работы над справкой я в группе Радула выезжал в Джелалабад, где встречались с губернатором и обсуждали проблемы состояния борьбы с вооруженным противником. Город расположен близко от границы с Пакистаном, на высоте примерно 800 метров над уровнем моря в предгорьях Памира. В памяти осталась прекрасная картина: высокие, до 8000 метров вершины, уходящие в небеса и наполовину покрытые сверкающим белизной снегом, благоухающие кусты цветущих роз, цитрусовые сады с урожаем на вилле, где мы тогда разместились. Тогда подумал, что такое сочетание девственного снега и цветущих роз — и есть настоящий рай. Одноименная провинция граничит с Пакистаном, и здесь, как нигде, можно было видеть, как ведется борьба, какие методы и способы наиболее эффективны. По дороге на Джелалабад остановились у ГЭС Найроби, построенной с помощью СССР, обсудили существующую систему безопасности и внесли свои предложения, направленные на устранение выявленных уязвимых мест. Следует напомнить, что эта электростанция является важным источником поступления электроэнергии в Кабул.
Руководитель представительства КГБ Леонид Павлович Богданов торопил меня, видимо, в Центре не хватало информации для принятия взвешенного решения. Я, взяв период с марта по октябрь 1979 года, обрабатывал обширный материал по всем провинциям и по стране в целом, нередко информацию приходилось просто «выбивать» из сотрудников. К середине ноября аналитическая справка на 25 страницах печатного текста с приложениями в графическом виде была готова. На графике можно было четко видеть, что активность бандформирований во время сбора урожая практически равна нулю, в связи с этим напрашивался один вывод — в вооруженную борьбу втянуто сельское население. Количество активных штыков я определил примерно в цифру 60000 человек. Буквально через несколько дней примерно такие же цифры назвали наши источники, работающие по посольству США. Эти цифры не совпадали с отчетами наших военных советников, поскольку увеличение вооруженных сторонников оппозиции шло в минус всей их работы, и поэтому они преуменьшали цифры.
Л.П. Богданов поблагодарил меня за проделанную работу. Позднее, со слов Александра Ивановича Лазаренко, мне стало известно, что мой документ попал на стол к Ю.В. Андропову и в какой-то степени повлиял на принятие решения о проведении специальной операции в Кабуле.
В сентябре, октябре и ноябре в Афганистане происходили серьезные политические изменения. Несмотря на противодействие руководства Советского Союза, Хафизулла Амин не оставил бывшего президента страны Нур Мохаммада Тараки в покое, и он был задушен подушкой в середине октября месяца.
В Кабул между тем прибывали все новые группы КУОСовцев, которые в конце ноября — начале декабря размещались на трех виллах. Поляков А.К., командир отряда «Зенит», хотел отправить меня домой в конце ноября, как ему казалось в виде наказания за мою независимость, чему я на самом деле был бы тогда очень рад. Подготовка аналитической справки без его участия и его подписи казалась ему чуть ли не кощунством с точки зрения субординации и устава! Он не мог или не хотел понять, что быть в подчинении не значит быть глупее начальника. Я, конечно, ощущал негативное отношение (друзья говорили: «он ненавидит тебя!») к себе со стороны Полякова, но вел себя достойно, проще, не обращал на него никакого внимания. Буквально накануне мне передали слова А.К. Полякова об отмене приказа об отъезде.
Лирика лирикой, но неприятный осадок от общения с командиром отряда у меня оставался долго. Тем не менее я продолжал трудиться в представительстве КГБ, теперь мои обязанности расширились, и я должен был проводить инструктивные беседы с сотрудниками представительства, выезжающими в провинции. В то же время продолжал работать над инструктивными документами для афганских силовых
