Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 169
— Багратиона (45 000) находилась между Неманом и Бугом, у Гродны и Бреста;
3-я — Тормасова (43 000), собранная у Луцка, прикрывала Волынь.
1-я армия состояла из шести корпусов: I Витгенштейна, II Багговута, III Тучкова 1-го, IV Остермана, V Цесаревича, VI Дохтурова, кавалерия Уварова, Крейца и Дуки. Во 2-й армии два корпуса: VII Раевского, VIII Бороздина, 27-я дивизия генерала Неверовского (присоединилась впоследствии), кавалерия Сиверса и Донские казаки Платова. В 3-й армии три сводных корпуса: Маркова, Сакена и Эссена и кавалерия Ламберта. Все русские корпуса 1-й и 2-й армии были в 2 дивизии по 12 батальонов, и каждому придано 1 легкий (гусарский или уланский) либо 2 драгунских полка в качестве войсковой конницы. Французские корпуса были в общем в 2 раза сильнее русских. Состав их колебался от 2 (Жюно) до 5 (Даву) дивизий, а состав дивизий от 8 до 18 батальонов. В общем, корпусная организация Наполеона, считавшаяся с индивидуальностью каждого маршала и племенным составом войск, очень гибка.
Расположение это — чисто кордонное — подставляло наши армии порознь под удар превосходных масс противника. Автором его был некий прусский генерал Пфуль, сумевший снискать полное к себе доверие государя. Бездарность его могла сравниться разве с самоуверенностью.
При вторжении противника предполагалось оттянуть 1-ю армию к Свенцянам, а 2-й действовать в правый фланг противника. Изобретенная в то время прусская «доктрина» требовала обязательно ведения войны двумя армиями, из коих одна действует во фронт, а другая во фланг противника. Блестящую характеристику Пфуля дает Ермолов. Записки этого большого русского человека прочтут с пользой для себя многие поклонники немецких военных доктрин. Цесаревич Константин Павлович предлагал перейти в решительное наступление 1-й армией и бить собирающихся французов по частям (сказалась суворовская школа!). Однако от этого плана пришлось отказаться ввиду выяснившегося почти тройного превосходства в силах «двунадесяти языков».
12 июня Великая армия начала у Ковны переправу — и 16-го числа заняла Вильну. Жребий был брошен…
1-я армия отошла с Немана на Двину — от Вильны к Дриссе. По плану Пфуля там был приготовлен укрепленный лагерь, в который прусский стратег полагал упрятать русскую армию. Если бы план Пфуля был приведен в исполнение — русских на Двине ждала бы участь австрийцев при Ульме: гибель армии в этой мышеловке была бы обеспечена. «Славный по слухам» дрисский лагерь на деле оказался «образцом невежества», а самое движение на него нашей 1-й армии удаляло ее от 2-й и грозило самыми тяжелыми последствиями. По словам Ермолова, «если бы Наполеон сам направлял наши движения, то, конечно, не мог бы избрать для себя выгоднейшего»…
Тогда кончили тем, с чего следовало бы начать, — избавились от душегуба-пруссака и решили действовать своим умом. Но избавиться от последствий «пфулевщины» было труднее — и много десятков тысяч русских солдатских ног было растерто в кровь, выправляя ошибки одной прусской головы… Главной заботой русских военачальников стало соединить две разрозненные армии — Барклая и Багратиона — в один кулак. А главной задачей Наполеона — не допустить этого соединения и разбить их порознь.
4 июня 1-я армия тронулась от Дриссы в восточном направлении — долиной Двины к Витебску. 2-я армия тем временем форсированными маршами пошла к Несвижу и дальше, от Буга к Днепру, на сближение с первой.
У Наполеона в пределах России было уже свыше 300 000, составлявших главную массу — центр, не считая вспомогательных «вассальных» войск, действовавших на флангах (пруссаки в Курляндии, австро-саксонцы на Волыни).
Император двинул главные силы — 150 000 Мюрата — на армию Барклая, решив обойти левый фланг 1-й армии и отрезать ее от Москвы и центральных областей. Своему брату — вестфальскому королю Иерониму с 80 000 — он поручил нагнать Багратиона и разделаться с ним, в то время как корпус Даву — 50 000 — был двинут на пересечку отступления 2-й армии между двумя указанными массами. Армия Багратиона, таким образом, должна была попасть между молотом и наковальней, и в минских суглинках Корсиканец уготовил ей могилу. План был хорош — как и все планы Наполеона (удавшиеся и неудавшиеся), но сбыться ему было не суждено.
Сказалась старая петровская истина: «не множеством побеждают». Великая армия 1812 года уже не была армией Аустерлица, ни даже армией Ваграма. Разношерстные, разноязычные, с бору да с сосенки собранные массы, где целые полки уже состояли из штрафованных и уклонявшихся от воинской повинности (так называемых refractaires), являлись тяжеловесным инструментом. Наполеону пришлось встретиться с отрицательными свойствами «полчищ», и в первую очередь — с их неповоротливостью и «тихоходностью».
Выполнение плана оказалось плачевным. Неспособный Иероним упустил Багратиона под Несвижем, за что был отставлен, — и ведение всей операции против нашей 2-й армии поручено Даву. Этот последний предупредил Багратиона на путях к Минску. 2-я армия повернула на Бобруйск, где 6 июля Багратион получил повеление идти на соединение с 1-й армией через Могилев и Оршу. Но Даву со своим корпусом уже стоял в Могилеве. Багратион попробовал пробиться силой — и корпус Раевского 11 июля атаковал Даву на позиции под Салтановкой, но не имел успеха, хотя и причинил французам более тяжкие потери (3500, тогда как у нас убыль 2500).
Даву ожидал нападения и на следующий день и сильно укрепился на своей позиции, но Багратион и не думал тратить свои силы и время на бесполезную борьбу. Он предоставил маршалу Франции ждать боя сколько тому вздумается, а сам быстро двинулся к Новому Быхову и перешел там 12 июля Днепр, искусно скрыв свое движение от французов завесой из конницы Платова. Когда же Даву наконец спохватился и сориентировался, было уже слишком поздно — русская армия вырвалась из белорусского мешка и быстрыми маршами пошла на Мстиславль к Смоленску. В сорокаградусную жару пятидесяти- и шестидесятиверстными переходами бесподобные полки Багратиона шли, не теряя ни обозов, ни отсталых. Участники этого памятного похода рассказывали, как от напряжения у солдат выступала кровь. Войскам разрешено было снять галстуки и расстегнуть воротники мундиров (что между прочим позволяет нам судить о дисциплине тех времен). Офицерские лошади были предоставлены под перевозку ранцев. Заботливость офицеров о подчиненных доходила до того, что многие несли по два и по три солдатских ружья.
В то время как Багратион совершал свой знаменитый марш-маневр от Несвижа к Смоленску, Барклай де Толли 11 июля, в день боя под Салтановкой, подошел к Витебску. Тяжеловесные полчища «двунадесяти языков» отстали от него почти на три перехода, и в то время как 1-я армия расположилась под Витебском, французские авангарды показались только у Бешенковичей
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 169
