Сага о летчике. Том 2. Проект «Аврора»
Часть 1
На страже Родины. Глава 1. Новая машина
«Десятка» — реактивный истребитель-перехватчик, разогналась до восьмисот километров в час. Такая скорость ощущалась даже на высоте три километра — земля словно поворачивалась подо мной, открывая исчерченные дорогами леса и поля. Прямо впереди на фоне голубого неба показался выкрашенный в оранжевый цвет планер, уныло на тросе тащившийся за разведчиком Р-5.
Я щелкнул тумблером предохранителя и поставил переключатель гашетки в положение «37». Загорелась нежно-зеленая лампа. Усовершенствованная пушка Таубина, готова к стрельбе.
Интересно, почему мишени красят в яркий цвет? Сейчас же не времена Красного барона, когда каждый хотел показать свою удаль и поразить противника, если не из пулеметов, так хотя бы морально…
Но сейчас мне было не до размышлений. Силуэт планера быстро рос в прицеле. Он промелькнул за пару секунд, но мне этого времени хватило, чтобы чуть небрежно глядя сквозь желтую прицельную марку, нажать на гашетку. Самолет вздрогнул и пронесся мимо облака огня и обломков. Что ж. Чудовище Таубина свидетелей не оставляет.
— В яблочко! Как вихрем снесло! — раздался в наушниках молодой голос наблюдателя. — Второй заход можно не делать. Расстреливать больше нечего. Возвращайтесь на базу.
— Вас понял!
Я сбросил скорость и переворотом, а не виражом, лег на обратный курс. Спустя несколько минут передо мной уже маячила полоса Ходынки. Я выпустил шасси, закрылки, притер «десятку» к бетону и, погасив скорость, порулил к ангару.
— Все хорошо? — спросил Фернандо, когда я выключил двигатели.
— Лучше не бывает, — я подмахнул полетный лист и формуляр. — Замечаний нет.
— Давай к Поликарпову. Шеф поговорить хочет.
Я поплелся к административному корпусу. Что-то меня ждет.
Самый обычный подъем по лестнице на второй этаж показался мне восхождением на эшафот. Или нет, на Голгофу. Сейчас я увижу человека, детище которого, пусть и под моим личным управлением, убило мою жену Марину. Оно отняло у меня все самое дорогое на свете. И если бы наша дочь не спаслась невероятным, невозможным чудом, жить мне было бы незачем. Да, именно так, пусть во времена грандиозных строек социализма это звучит эгоистично.
Поликарпов сидел за столом в новом кресле и о чем-то размышлял, соединив кончики пальцев. Когда я без стука вошел, на его круглом лице отобразилась неподдельная скорбь. У меня тут же улетучилась вся невольная неприязнь. Издеваться и ёрничать больше не хотелось. Поликарпова может ненавидеть разве только Туполев. Еще, может быть, Яковлев — его первый конкурент по истребителям.
Главный конструктор вскочил и протянул мне руку. На груди блеснул нательный крест. Вот тебе раз! А я-то и не замечал такой детали. Прямо индеец Алекс по прозвищу Орлиный Глаз!
— Пушка сработала как надо, — с хода доложил я. — Мне бы такую тогда, я бы разнес тот «Мессершмитт» куда эффективнее. Быстрее. Меньше страданий… ей…
— Соболезную, — Поликарпов твердо смотрел прямо на меня. — Я буду молиться за Марину. Надеюсь там, на небесах, мое слово зачтется. Все-таки я окончил семинарию. В отличие от Иосифа Виссарионовича Сталина.
— Спасибо, Николай Николаевич. Давайте не будем раздирать душевные раны когтями. Перейдем к делу.
— Работа — лучшее противоядие от горя? — голос Поликарпова стал жестким. — Чушь, бред, галиматья! Доброе слово — только оно способно исцелить душу. Все остальное, и время в том числе, не лечит, а калечит. Запомните это, Алексей Васильевич.
— Постараюсь. Честно. Если получится.
— Хорошо. Простите меня, если сможете.
Вот так вот. Поликарпов, в отличие от Брагина, по-настоящему переживал за мою погибшую жену.
— Прощаю, — ответил я серьезно. — Так зачем я вам понадобился? Мне еще молодежь наставлять на путь истинный.
— Дело в «десятке». Инженеры тщательно обследовали самолет. Он как новый. Никаких внутренних повреждений, трещин, усталости металла. Просто чудеса. Прочность конструкции огромная. Но дело не в этом. Наша задача — отработать бомбежку, пока промышленность налаживает серийное производство.
— Мы ведь уже забраковали эту идею.
— Скажите спасибо Климу Ворошилову. Он даже название придумал — «воздушная кавалерия». Вроде как скоростные самолеты должны наскоком нанести урон врагу и быстро покинуть поле боя.
— Сама мысль вполне здравая. Правда, немного избитая. Осталось решить вопрос с бомбами. Вернее, с их полетом «в ту сторону». Правда, если цель размером хотя бы с поселок, можно бомбить с горки — с кабрирования. На скоростях «десятки» бомба улетит, как мячик от удара футболиста. Можно вообще не подставляться под вражеские зенитки. Ударил — и убежал.
Поликарпов записал в журнал мои выкладки.
— Превосходная мысль. Я передам ее ребятам.
— Каким еще… ребятам?
— Разработчикам прицела. Представь себе две световые метки. Одну наводишь на цель, вторую маневрами самолета совмещаешь с первой. Бомба сбрасывается автоматически, когда метки сойдутся вместе. Возьмешься за такое?
— Всегда готов! Как пионер, а не сосиска.
Поликарпов задумался на несколько секунд:
— Почему сосиска?
— Да есть такая загадка: чем пионер от сосиски отличается? Ответ: пионер всегда готов, а сосиска через пятнадцать минут.
— Вы не можете без шуток, Алексей Васильевич. Этим вы мне и нравитесь. Я вас на второе место ставлю. После Чкалова. Давайте сегодня проведем предварительные испытания прицела на подмосковном полигоне. С учебными бомбами, конечно. Потом вы поедете на основной полигон — в Крым.
Я встал:
— Разрешите выполнять?
— Разрешаю! — улыбнулся Поликарпов. — Но сначала изучите, пожалуйста, документацию. Ее не так много. И выносить из кабинета строжайше запрещено. Пока запрещено.
Под пристальным взглядом шефа я со всей внимательностью прочитал инструкцию к прицелу. В кабинете все казалось простым: две рукоятки, тумблер и кнопка. Что будет в небе, покажут испытания.
— Вот теперь вы готовы, Алексей Васильевич. С Богом! — напутствовал меня Поликарпов. — Да, загляните в медпункт. На всякий случай.
Я оставил шефа в гордом одиночестве и направился прямиком в медицинский кабинет.
— Тук-тук, кто в теремочке живет? — я спросил это самым издевательским тоном, какой мог себе позволить.
Знакомая дверь, знакомый кабинет. Только хозяйка сменилась. Теперь там не моя жена, а…
— Войдите, — ответил резкий, но вместе с тем приятный женский голос.
Обладательницу такого тона хочется слушать и выполнять беспрекословно все ее указания.
Я робко переступил порог кабинета. За столом фельдшера
