class="p1">Как шепнул Киду Вильгельм, Джонатан Вальдрикс был поражен Гюнтером Майером и не сильно-то скрывал это:
— Такого юношу, как твой брат, Вилли, впору встретить в коридорах университета, а не на сельской ферме в глухом горном углу. Ему обязательно нужно поступать в колледж, а то и сразу в университет. Уж я бы упросил отца походатайствовать перед администрацией о его приеме.
«Ага, так нам янки и дадут эти четыре, а то и пять лет мирной жизни!».
Глава 35
Это Рождество в доме Майеров проходило весело. Пусть и шумно, что было несколько непривычно для его обитателей. Почему шумно? Потому что, кроме Вильгельма и его приятеля Джонатана, домой вернулась Марта, а кроме того — на само Рождество прикатил дядя Фридрих со всем семейством. Жильцам пришлось потесниться.
«Хорошо, что дядюшка прибыл только на само Рождество, и на следующий день к вечеру вернулся в город. А то я как-то отвык делить комнату с кем-то еще!».
Но праздник удался: тетушки и сестры в связи с резко увеличившимся количеством рук приготовили стол — на зависть всем! Ели от пуза, пели под аккомпанемент семейного оркестрика, слушали, как поют другие. И общались, общались без натуги, споров и ссор.
После Рождества, проведенного в семье, по предложению Гюнтера, подхваченному теткой Сюзанной, дед Карл собрал у себя в доме всех арендаторов-ирландцев. Опять был стол, пусть и не такой богатый, как на недавнем празднестве. Старик Майер даже сказал небольшую речь:
— Пригласил я вас для чего? Во-первых, чтобы познакомиться получше. А что лучше знакомства за столом? Во-вторых, чтобы разъяснить вам… Я не собираюсь драть с вас последнюю шкуру, вы мне нужны как справные и зажиточные арендаторы моих земель. Потому запомните: установленную половину вы будете отдавать мне лишь до покрытия всех затрат, понесенных нашей семьей. Затрат на ваше обустройство, на взятое в долг. Потом? Потом, когда отдадите это, плата снизится до тридцати процентов. Но и то — только до той поры, пока вы пользуетесь взятыми у меня инструментами. Обзаведетесь своими — снова снижу плату, до двадцати пяти процентов от всего выращенного. По-моему, вполне подъемно для трудолюбивых и усердных хозяев.
Поначалу ирландцы больше помалкивали, приглядывались, но по мере выпитого и съеденного разговоры оживились. И снова Гюнтер Майер удивил всех: и своих родичей, и новичков на этой земле. Удивил тем, что опять же при содействии Марты, в течение нескольких дней записал слова новой песни, разучил ее…
«Что вспомнил, а что и пришлось самому додумывать. Все же сестра здорово поднаторела в сочинении всякого-разного. И чувство рифмы ей не чуждо!».
Так что, когда он затянул:
Падди пишет самой лучшей девушке своей,
Если писем не получишь, сообщи скорей,
Если есть в письме ошибки, дело не хитро —
Здесь чернила очень липки, скверное перо!
Присутствующие поначалу замерли, прислушиваясь, но потом, уже на втором-третьем куплете стали подпевать припев, притопывать и прихлопывать:
Итс э лонг вей ту Типерери,
Итс э лонг вей ту го!
Итс э лонг вей ту Типерери,
Ту зе свитист герл ай ноу!
Гуд бай, Пикадилли,
Фарревел Ланкастер сквер.
Итс э лонг, лонг вей ту Типерери,
Бай май херст бай зер!
Вечером дед, изрядно подогретый виски, ворчал:
— Вот ведь шельмец какой вырос! Эти ирландцы недоверчивы, как дикие козы: так уж солоно пришлось им в той Пенсильвании. А этот сопляк спел им песенку и — все, почти своим стал!
Ну, это дед преувеличил, конечно же — никаким своим для ирландцев в одночасье Гюнтер не стал, но поглядывать на него «рыжие» стали все же с большей симпатией.
А потом как-то враз все разъехались: дед с Генрихом и Йоной отправились в Ричмонд на ярмарку, коней прикупить, как и было запланировано; брат Вилли с Джонатаном возвращались в Ричмонд на учебу и к прочим своим делам.
В последний вечер перед отъездом брата Гюнтер провел своего рода инструктаж:
— Смотри, Вилли… Сейчас бы тебе найти кого-нибудь из не самых последних людей в Ричмонде. Найти и завести связи. Сам подумай: кто не из последних, но у кого и мозги в голове имеются. А еще люди должны быть такими, чтобы шор у них на глазах не было. Когда начнется война, ныне действующие первые лица и их подручные быстро сойдут со сцены. Так всегда бывает: есть нужные люди для мирного времени, а есть люди, которые чувствуют себя лучше во время войны, раскрывают свои организаторские способности.
Что еще хочу сказать… Вроде бы Наполеон сказал, что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз — деньги. Это так и есть, но деньги здесь — только инструмент. Во время войны требуется многое: свинец и порох, ружья и пушки, амуниция и продовольствие, налаженное снабжение всего и всякого. Но главное на войне — люди, Вилли. Люди и информация. Тот, у кого есть нужные люди и свежая информация, тот всегда будет на шаг впереди. Потому нужно искать и находить тех, кто точно понадобится через пару лет. Здесь я про разных людей: кто-то вхож в кабинеты власти, кто-то знается с весомыми, уважаемыми людьми, третьи просто созданы для хитрых схем и обделывания мутных делишек. Такие тоже нужны! Где-то читал, что в сфере добычи информации, можно назвать это разведкой, нет отбросов, а есть кадры. И люди эти нужны не только у нас здесь, на Юге, но и еще больше — в северных штатах. Так что заводи знакомых, общайся с разными людьми и думай. Думай головой — кто, зачем, почему и куда.
Вмешался внимательно слушающий Вальдрикс:
— Так это уже похоже на какое-то тайное общество. Интересно… Я тоже хочу участвовать!
— Так и кто тебе не дает? Участвуй. Просто всегда помните, парни: меньше говори, больше слушай. И болтать лишнего в таком деле — может очень дорого обойтись для болтуна. Да и не тайное это общество. Х-м-м… Пусть основная масса всех этих людей даже не догадываются о целях всех этих разговоров: сбор информации, анализ ее, и исподволь — доведение до лиц, принимающих решения.
Да, я понимаю, что дело это такое — небыстрое. Но за пару лет уже можно чего-то добиться, хотя бы — создать сеть информаторов. У нас и там, на Севере. Кстати, Вильгельм! Твоя работа газетчиком этому вполне способствует. И еще раз
