и рассудит, а?
— Эх, Фёдор, наивная ты душа, — Ползунов даже улыбнулся. — Да ежели так вот в лоб дела делать, то одних только недоброжелателей мы наживём, а их здесь и так… — Иван Иванович показал в сторону Канцелярии, куда ушёл полковник Жаботинский. — И так вон как снег на голову сваливается.
— Так, а чего тогда делать-то, ежели нам кирпич перестать-то новый делать? — непонимающе посмотрел Фёдор и сняв шапку вытер ей лоб. — Оно ж вона как удобно-то с ним, и стройка вона какая скорая идёт…
— Ты про это ежели радеешь, так неужто я, думаешь, о том не позабочусь? — усмехнулся Иван Иванович и уже спокойно продолжил: — В общем, работаем по нашему плану, а с кирпичом да использованием шлака плавильного я вопрос решу. Ты главное смотри, чтобы у нас всё шло как задумано, за мужиками следи и направляй их как я тебе говорю, тогда всё нормально будет.
— Добро, Иван Иваныч, как скажешь, — Фёдор посмотрел в сторону старых плавильных цехов. — А ведь выплавка-то идёт нынче как-то потише вроде, как бы и на то этот вот, — он кивнул в сторону ушедшего Жаботинского. — Как бы он и на том какую палку-то нам в колёса не начал засовывать-то…
— Ничего, как только мы цех закончим строить да машину новую запустим, то все выплавки нагоним, а по моему расчёту и больше сделаем.
— Как скажешь, Иван Иваныч, тебе виднее, — Фёдор переступил с ноги на ногу. — Ну я пойду тогда?
— Иди, да смотри не поддавайся этим вот… упадническим настроениям.
— Чего? — не понял Фёдор.
— В уныние не впадай, да мужикам не давай повода.
— Аа, ясно… — Фёдор неуверенно ухмыльнулся. — Ну, поди до того тебя Господь берёг, так и на сей раз беречь будет.
— Знаешь поговорку, что на бога надейся, а сам-то не плошай. Вот по ней и действуем.
— И то правда, — Фёдор уже уверенней улыбнулся и подумал, что раз Ползунов так говорит, значит у него точно есть какой-то хороший план.
А план действительно имелся. Иван Иванович уже давно понял, что ждать от полковника Жаботинского помощи или хотя бы понимания важности их нововведений не приходится, поэтому внутренне был готов к такому повороту событий.
Именно поэтому он заранее поговорил с начальником Колывано-Воскресенских горных производств Фёдором Ларионовичем Бэром по поводу введения нового графика работ для приписных крестьян, а вот теперь, видно, пришло время и о введении нового кирпичного производства беседу составить. Следовало действовать осмотрительно, но не оттого, что Ползунов опасался Жаботинского, а по причине общей пользы для дела. Если пойти напролом и сразу сказать Бэру о том, что новое кирпичное производство такое удобное, а вот Жаботинский якобы сему препятствует, то это совершенно не улучшит дела. Намного правильнее, ежели сам Бэр эту мысль выскажет, тогда уже и по поводу шлака вопрос решится сам собой, естественным так сказать ходом рассуждения.
Во-первых, выступать жалобщиком было не в характере Ивана Ивановича, а Жаботинскому такой подход только сыграл бы на руку. Ведь разве уместно приносить жалобу, ежели ты сам начальник завода? Конечно же нет! Здесь требуется более серьёзный подход. А во-вторых, никакие воззвания к пользе дела, основанные на доносе на горного офицера, пускай даже этот офицер трижды сволочного характера, не красят никакого доброго дела. Решение здесь должно быть простое и честное, но одновременно с тем максимально надёжное.
Иван Иванович шёл в сторону цеха, прикидывая каким образом следует составить повод для Бэра посетить с инспекцией стройку. Ползунов посмотрел на уже возведённые стены и наполовину покрытую крышу и подумал, что десятиметровое здание вполне себе производит впечатление. Кроме того, внутри ведь сейчас выкладывались основания для паровой машины и трёх новых плавильных печей, а это как раз напрямую связано с тем, о чём говорил Фёдор Ларионович при их последней встрече.
Да, надобно будет пригласить Бэра проинспектировать новый цех и посмотреть на выкладку новых плавильных печей. Только перед этим требуется доставить из склада детали паровой машины и хотя бы успеть поставить нижнюю чашу медного котла.
Иван Иванович позвал Фёдора, который ещё не успел уйти далеко:
— В общем слушай сюда, сейчас мы в первую голову должны принести сюда чаши котла, — он показал на готовое основание, — Основание уже готово, посему будем доставлять сегодня котёл и сразу устанавливать на место.
— Успеем ли до темна-то, Иван Иваныч? Ведь день-то световой короток…
— Ничего, я сейчас распоряжусь, чтобы огонь был, потому как до утра нижняя чаша котла должна кровь из носу, но на основании уже стоять. Закреплять пока сильно не требуется, главное, чтобы видно было, что работа уже внутри цеха производится. Завтра может начальник производств генерал-майор Бэр Фёдор Ларионович с инспекцией прийти, так что к утру должно быть всё готово. Понял?
— Так как же не понять-то, — заухмылялся Фёдор. — Это ты хорошо придумал! — с пониманием общего замысла кивнул он. — Ведь ежели сам начальник распоряжение даст, так мы здесь хоть шлак плавильный, хоть глину с отвалов сможем без оглядки работать-то!
— Ну ты не спеши с придумками, — остановил восторги Фёдора Ползунов. — Дело главное до утра сделай, а я пока пойду до Канцелярии. Одного со мной человека надобно, дабы для света вечернего всё притащил сюда.
— Это сейчас, — Фёдор повернулся к таскающим песок мужикам. — Эй, Семён, пойди сюда! — он показал на подходящего к ним невысокого мужичка. — Вот, Иван Иваныч, Семён всё принесёт.
— Хорошо, — кивнул Ползунов. — Пойдём со мной! — он махнул рукой мужичку, и они вышли из цеха.
* * *
Агафья Михайловна запечатывала пакет с чертежами новой модели паровой машины Ползунова. Она всё переживала, что когда была у купца Пуртова, то не спросила у него про их купеческую почту. Как известно, в торговом деле у купцов были свои почтовые пути, по которым отправить пакет в столицу намного скорее и даже иногда надёжнее, чем любыми казёнными обозами. Сегодня надобно было взять опять Акулину и пойти в лавку, чтобы составить разговор об этом с Прокофием Ильичом.
В дверь комнаты постучали:
— Агафья Михайловна, сударыня…
— Да что там такое? — Агафья убрала пакет с документами в ящик стола.
— Вас Перкея Федотовна к столу изволили позвать, — в дверь заглянула
