закату, отряд достиг рудника. Перед ними раскинулся посёлок: ряды деревянных бараков, дымящиеся кузницы, высокие штабели добытой руды. В воздухе стоял запах серы и раскалённого металла.
Ползунов остановил коня у ворот и навстречу ему из горной конторы вышел плюгавый мужичишка:
— Что за оказия такая? — осторожно спросил он.
Иван Иванович громко произнёс:
— Я, начальник Колывано-Воскресенских горных производств Иван Иванович Ползунов, прибыл с ревизией. Немедленно собрать всех чиновников рудника в конторе!
Его голос разнёсся над посёлком, заставляя рабочих откладывать инструменты и с любопытством смотреть на прибывших.
В конторе рудника их встретил управляющий — тучный мужчина с сальным лицом и бегающими глазками, который уже сталкивался с Ползуновым, когда велось строительство железнодорожной насыпи и прокладка путей. Он низко поклонился, но в его взгляде читалась настороженность.
— Ваше превосходительство, чем обязаны столь неожиданному визиту?
Ползунов не стал тратить время на любезности.
— Я здесь для проведения полной ревизии. Немедленно предоставьте все ведомости за последние два года, а также доступ к складам продовольствия.
Управляющий побледнел, но тут же взял себя в руки.
— Конечно, конечно… Однако позвольте заметить: все отчёты отправляются в Барнаульскую контору регулярно, Канцелярия имеет все копии и никаких нареканий…
— Меня не интересуют отписки! — резко оборвал его Ползунов. — Я хочу видеть всё своими глазами. И если вы попытаетесь препятствовать — будете взяты под стражу как соучастник растраты.
В комнате повисла напряжённая тишина. Солдаты, вошедшие вслед за начальником, переглянулись, крепче сжимая ружья.
Управляющий нервно сглотнул и кивнул:
— Как прикажете… Сейчас распоряжусь.
Следующие дни превратились в череду бесконечных проверок. Ползунов лично осматривал склады, сверял запасы с накладными, опрашивал рабочих. Прибывшие ранее с ревизором мастеровые Фёдор Марков и Степан Воронов помогали ему выявлять несоответствия: то мешок муки оказывался наполовину заполнен опилками, то бочки с солёным мясом имели подозрительно малый вес.
Однажды вечером, когда солнце уже садилось за горные вершины, Ползунов вызвал к себе управляющего.
— Вот список лиц, причастных к растрате. Вы будете арестованы вместе с ними.
Управляющий, бледный и дрожащий, попытался возразить:
— Это клевета! У вас нет доказательств!
Ползунов холодно улыбнулся и выложил на стол пачку бумаг.
— О, доказательства есть. Вот расписки о взятках, вот фальшивые накладные, вот свидетельские показания. И самое главное — реальные запасы продовольствия, которые не соответствуют отчётам.
Он повернулся к солдатам и показал на управляющего и его помощника:
— Взять их. — Потом добавил: — Соберите в горную контору всех местных купцов, которые занимались поставкой продовольствия на рудник.
Глава 22
Середина октября 1765 года. Барнаул укутан промозглой осенней хмарью. Ветер, пронзительный и неумолимый, гонит по небу рваные клочья туч, а на землю роняет редкие, колючие снежинки. В рабочем кабинете Ивана Ивановича Ползунова уже привычно тепло и уютно: в углу тихо потрескивает чугунная печь, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени, а свет масляных ламп мягко озаряет пространство, придавая ему почти домашний, камерный уют.
Кабинет всё больше приобретает черты его хозяина — это воплощение порядка и инженерной точности. Со стен убрано всё лишнее, сняты ажурные канделябры и картины в золочёных резных рамах, оставлен только портрет императрицы как воплощение эпохи. Стены обшиты тёмным дубом, отчего комната кажется одновременно строгой и надёжной. Массивный письменный стол теперь придвинут к окну. На столе — традиционные стопки бумаг, чертежи, чернильница из зелёного стекла, аккуратно заточенные перья. В углу — высокий шкаф с книгами и справочниками по горному делу, механике, физике; корешки потрёпаны, видно, что издания не раз и не два были извлечены для изучения. На стене — оставленная старая карта Сибири, испещрённая новыми пометками и стрелками, указывающими на рудники, заводы и будущие стройки. Рядом — растянутые на гвоздиках свежие чертежи лесопилки и наброски парового двигателя, также испещрённые пометками и расчётами.
Ползунов сидит за столом, сосредоточенно выводя строки письма. Его лицо, обрамлённое уже немного седеющими висками, выражает напряжённую мысль, а пальцы уверенно держат перо. Перед ним — лист хорошей бумаги, уже заполненный чётким, аккуратным почерком. Иван Иванович составляет письмо графу Григорию Орлову. Ползунов специально изучил манеру изложения подобных писем и теперь готовит текст так, чтобы сохранить основные мысли и не тратить времени и чернил на излишнюю по его мнению бюрократическую витиеватость слога:
'Ваше сиятельство, милостивый государь Григорий Григорьевич!
Как между нами было условлено ранее, сообщаю о тех новшествах, что удалось ввести на вверенные казённые средства и в целом, сообщаю о делах Колывано-Воскресенских горных производств, которые идут сейчас с вполне уверенным успехом.
В минувшем сентябре на Барнаульском горном заводе была успешно запущена лесопилка на водяном колесе. Испытания прошли благополучно: механизм работает исправно, пиление леса производится с должной скоростью и качеством. Это позволит нам значительно ускорить заготовку древесины для нужд завода и строительства новых поселений на территории Колывано-Воскресенских производств.
Однако, как известно, водяное колесо зависит от уровня воды в реке, а с наступлением зимы река сковывается льдом, и лесопилка вынуждена прекращать работу. Поэтому я уже приступил к разработке новой лесопилки, которая будет действовать на паровой тяге. Такой механизм сможет работать круглый год, невзирая на морозы и ледостав. Уверен, что это станет важным шагом в развитии нашего края, ибо бесперебойная поставка древесины откроет новые возможности для строительства и освоения сибирских земель.
Кроме того, хочу уведомить Вас о подготовке испытательной модели парового двигателя, который предполагается использовать для первого в России паровоза. Работы идут с необходимым усердием и тщанием: мои помощники и мастеровые трудятся не покладая рук, дабы воплотить этот замысел в жизнь. Надеюсь, что к весне мы сможем провести первые испытания и продемонстрировать хорошие результаты.
В связи с необходимостью ускорения работ на Барнаульском заводе, я принял решение привлечь к принудительным работам арестованных ранее чиновников Змеевского рудника, которые были изобличены в воровстве и злоупотреблении служебным положением. Полагаю, что их труд может быть использован с пользой для казны, а для них самих с пользой для нравственного воспитания.
Сегодня я вызвал к себе секретаря и повелел ему подготовить указ о направлении арестованных чиновников на Барнаульский завод сроком на шесть месяцев. Также распорядился сообщить об этом решении полицмейстеру, дабы он обеспечил надлежащую охрану и наблюдение за работой упомянутых чиновников.
Для снабжения Змеевского рудника продовольствием и хозяйственными товарами я избрал из числа барнаульских купцов Прокофия Пуртова и братьев Кузнецовых. Эти купцы известны мне своей добросовестностью и умением вести дела, а потому надеюсь, что поставки
