– Тыз!
Контейнеры стояли один на другом, в три-четыре ряда – здоровенные морские сорокафутовые контейнеры, надежно скрывавшие зенитчиков – но и не дававшие им стрелять. Относительно пригодная площадка для стрельбы – в мирное время там разгружались и загружались контейнеровозы, стояли несколько козловых кранов, матово поблескивали в темноте стальные нити рельсов – была метров через сто…
– Тыз!!!
Зенитчики выскочили на площадку как раз для того, чтобы полюбоваться страшным и величественным зрелищем. С площадки были хорошо видны портальные краны, разгружавшие контейнеровозы в порту, на них должны были тоже сидеть зенитчики – и как раз в этот самый момент с неба ударил поток огня – пульсирующий красным поток ударил в основание одного из кранов – и кран, словно подрезанный под корень цветок, начал клониться к воде, содрогаясь в агонии. А вверху, в иссиня-черном враждебном небе, один за другим повисали пылающие огнем шары – ловушки, отвлекающие на себя ракеты…
– Ур!!!
Зенитчики выстрелили одновременно – из шести или семи пусковых установок разом, так что место пуска разом окуталось плотным облаком едкого, ядовитого дыма стартовых двигателей. Один из зенитчиков – ишак, прокляни его Аллах – умудрился выстрелить так, что огненная комета, не пролетев и десяти метров, ударила в один из козловых кранов, вспыхнула огненно-красным цветком, рассыпая вокруг осколки, пламя и ядовитый дым…
Попадание почувствовали все – самолет тряхнуло, как будто на большом ухабе, и двигатели взвыли как сумасшедшие, – а потом в грузовом отсеке загорелся красным транспарант «авария». Хуже того, обе ракеты поразили двигатели по правому борту, полностью разрушив один из них и повредив второй. Первый двигатель вспыхнул, второй еще держался – хотя от него тянулась тонкая струйка дыма…
– Попадание! Двигатель-один уничтожен, двигатель-два поврежден…
Приборная доска вспыхнула красным разноцветьем перед глазами. Красный в авиации – символ беды…
– Отстреливай вооружение!
Хлопнул пиропатрон, отбрасывая в набегающий поток воздуха массивную коробку – подвеску из восьми ПТУР. Через тридцать секунд она взорвется – сработает самоликвидатор.
– Топливопровод шунтирован!
Хлопок – и пиропатрон выбросил огнегасящую смесь прямо в двигатель, моментально погасив пожар. Самолет все больше кренило вправо…
– Дотянем?
– Нет. Давай курс на старый аэропорт. Если и дотянем – так только туда.
– Там же…
– Иного выхода нет. Передай «Прибой»[171] нашим, они должны быть на подходе. Может быть, успеют…
Каффрия, долина Бекаа
Поздний вечер 30 июня 1992 года
– Мы с вами пойдем!
– Да что за… – старший Попейвода едва сдержал руку, хотел уже наградить своего младшего солидной затрещиной. Несколько раз глубоко вдохнул, задержал дыхание и выдохнул – старый, помогающий унять раздражение прием…
– Куда вы собрались, сидите тут, и все, вам сказано! Только вас там и не хватало! – говорить громко было нельзя, а шепотом получалось неубедительно, отчего старший Попейвода злился на младшего еще больше.
– Мы с вами пойдем, – упрямо повторил младший, – у нас две винтовки, мы их в бою, между прочим, взяли!
Старший Попейвода пожалел, что не отобрал винтовки вовремя. Хотя… военный трофей – это святое, даже у сына нельзя силком отбирать. Да и бесполезно с ним – не останется ведь здесь добром, сам пойдет, и соседский пацан тоже пойдет. Наделают делов, потом не расхлебаешь. Лучше уж у себя за спиной…
– Бать, ты ж меня учил, – почувствовав колебания в отце, умело додавливал младший.
– Бес с тобой, – сдался старший, – только тихо. Не стрелять, если мы не начнем, понял?
– Понял, батя…
– И еще, – старший наклонился к самому плечу младшего, – этот, с вами, он …
– Он нас сдать зараз мог, – твердо ответил младший, – возможности были, крикнул, и все. Не сдал….
– Горазд! – подвел итог отец. – Ты сказал. Присматривай за ним. И тихо мне делай, только услышу, потом на задницу не сядешь.
– Хорошо, батя… – пробурчал Попейвода-младший.
На сей раз шли уже перебежками, один за другим. Перемахнули забор – так, как это могут делать только казаки – как птицы, раз – и там, одним простым и сильным движением человека, с детства привычного взлетать в седло коня. На дворе Попейвода-старший показал рукой – залечь. Сам с двумя старшими казаками на подстраховке, зажав в руке обратным хватом нож, нырнул в черный зев лабаза – террористы не удосужились его закрыть…
Казалось, ничего не произошло – не мигнул весело горевший в окне свет, никто не заорал, не посыпалось серебристым водопадом разбитое стекло. Просто минуты через три Попейвода-старший вышел, махнул рукой пацанам – «ко мне». На плече у него уже висел легкий британский пистолет-пулемет – как и все британское оружие, по-идиотски сделанный, с магазином, вставляемым сбоку, а не снизу, как у людей
– У вас к вашим пукалкам патронов сколько есть?
– Две и у Мишки три – пять обойм, – за всех ответил Сашка.
– Добре. Добре, казаки. Теперь сюда слухайте. Их больше, чем нас, на порядок, сейчас врасплох взяли – но это ненадолго. Час у нас – не больше. В настоящем деле участвовать хотите?
Пацаны промолчали – да и говорить смысла не было. Вопрос для любого казака – риторический.
– За мной! Тихо!
Казаки уже суетились в лабазе – спускали с чердака, так называемой «подвалки», что-то тяжелое…
– Тяжелый, тварь… – сдавленно пробухтели сверху, – ты что, Петро, полегче ничего взять не мог?
– Что дали, то и взял. Поговори у меня! Зато этот ленту-двухсотку высадит – и не поперхнется. Осторожнее, не урони!
Сверху подали тяжелое, с длинным, заканчивающимся воронкообразным раструбом тело пулемета…
– Станок где?
– Левее смотри! Под тряпьем! Патроны все давай, их там двенадцать коробов быть должно!
Пулемет потащили дальше, к крайнему в станице дому Левы Косого – этот старый казачина, во время «замирения» потерявший глаз и ухо, давно уже умер, но дом так и звали «дом Левки Косого» – теперь там жили его сыновья. Сгибаясь под тяжестью коробок с патронами – а одна большая коробка с патронами ого-го весит, – пацаны семенили за взрослыми казаками: Петро Попейвода шел первым – разведка и прикрытие, двое тащили пулемет, станок к нему и другое раздобытое в бою оружие. Шли опять тем же путем – заброшенной тропинкой за домами. Идти было совсем ничего…
Казачьи станицы изначально строились так, чтобы одновременно быть и домом казакам и – при необходимости – укрепленным районом, что в годы замирения было совсем даже не лишним. Первой линией обороны был вал, система окопов, колючая проволока, а в некоторых крупных поселках – и система дотов с пулеметами. Сами казачьи станицы располагались так, чтобы господствовать над местностью и контролировать ее. Но если бы даже враг прорвал внешний периметр – вполне можно было организовывать оборону и на внутреннем: казачьи дома – курени, как их называли сами казаки, – стояли так, чтобы при необходимости стать второй линией обороны. А «дом Левки Косого» был хорош тем, что с него можно было простреливать улицу, и стоял он так, что был самой высокой точкой в станице.
Но принимать бой в станице было нельзя. Категорически. Ведь что такое станица? Плотная сельская застройка, к любому дому можно подойти относительно безопасно на расстояние не то что выстрела – на бросок гранаты подойдешь, и ничего. Их было шестеро – да, именно шестеро, потому что трое, по сути, еще пацанов, пусть и не принятых в казаки на круге, пусть среди них был один араб, – они смогли в оккупированной станице убить нескольких оккупантов, раздобыть оружие и продержаться до ночи. Такое не под силу многим взрослым. Но как бы то ни было – в условиях ближнего боя шестеро против тридцати – гарантированный проигрыш в любой ситуации.
А вот в другом случае…
Пулемет на открытой местности – стрелковая линия. Еще пара стрелков с винтовками – рядом, прикрытие. И еще – загонщики. Верней, не загонщики – а обреченные жертвы, которых надо догнать, притащить на аркане в село, поглумиться и зарезать. В отличие от русских и тем более холодно-рациональных немцев, арабы обычно люди эмоциональные, увлекающиеся. Сорвать их на погоню – очень легко. А потом, когда они выскочат из села – всей толпой на открытую, хорошо простреливаемую местность, – вот тут-то слово скажет пулемет.
Удивительно – но поставить часового на ворота они додумались всего одного. Для бывшего разведчика ВДВ – задача на один взмах ножом. Разжились не чем-нибудь, – а ручным пулеметом BSA и несколькими лентами к нему. Маневренный ручник и мощный станкач в связке – тем более хорошо. За валом окопы засыпали, но вал остался, частенько так говорили: «пошел за вал», «выйдем за вал» – это если морду набить, – казаки пошли уже не скрываясь, не опасаясь. Небо затянулось черными тучами, подувал легкий летний ветерок, серебристый свет тонкой, ущербной луны на время пробивал себе путь сквозь пелену облаков – но облака вновь смыкали ряды, и на землю наступала тьма…
