Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 326
моросящий дождь – редкий, но добирающийся до каждого сухого пятачка. Ряды стрелков лорда Стенхопа, оказавшихся в непривычной роли безнаказанно убиваемых, стали быстро редеть, и воины, не дожидаясь команды, двинулись вперед, надеясь сократить дистанцию и начать ответную стрельбу41. Потеряв до трети своих людей, они одолели кровавые триста ярдов и тоже вскинули луки… Без особого успеха: поразить издалека боярина в пластинчатых доспехах оказалось невозможно – в то время как простолюдинов в стеганках русские валили без труда.
Лучники покатились дальше вперед – с малого расстояния стрела разила доспех наверняка. Но тут не выдержали шотландцы. Увидев совсем близко английских стрелков, принесших им столько бед и позора, они растолкали союзников и ринулись вперед, яростно вопя, прикрываясь щитами и размахивая топорами. Всего полсотни шагов, полсотни убитых – и несчастные лучники оказались в жерле жестокой кровавой мясорубки.
Выбирая между возможностью бросить стрелков на смерть и отступить – двумя тысячами воинов дорогу все равно не удержать! – и призрачным шансом их спасти, лорд Стенхоп выбрал второе. Следуя его приказу, рыцарская пехота побежала вперед. Побежала под стрелами, пускаемыми русскими лучниками и выбивающими задних, бездоспешных ополченцев и слуг, побежала на расстояние в пять сотен ярдов, уставая в пути.
Наверное, у них еще оставался какой-то шанс смять сомкнутым строем толпу диких горцев – но когда до гущи злобной сечи англичанам оставались считанные шаги, справа им во фланг ударила летящая в галоп с опущенными копьями конница в вороненых доспехах. Бегущие с мечами рыцари не смогли даже развернуться, чтобы встретить врага, сомкнуться, выставить копья. Тяжелый удар несколько десятков из них просто раскидал, многие сотни смял и заставил попятиться – после чего черные всадники помчались вдоль тылов, рубя самых беззащитных, не имеющих ни брони, ни хорошего оружия.
Англичане останавливались, разворачивались, пытались отбиться, и их строй стремительно превратился в толпу, мало отличимую от толпы шотландцев.
Но шотландцев было больше, они умели и любили рубиться каждый за себя, и это были лучшие воины кланов, а не просто наскоро собранные стражники из разных гарнизонов. И очень скоро последний из англичан упал на траву с разрубленной вместе со шлемом головой.
* * *
В исходе этой схватки Егор ничуть не сомневался. Уж слишком разительно оружие Востока превосходило самые передовые возможности Запада. Англичане, как он заметил, всегда действовали по одному шаблону. Грех было не использовать эту склонность к традициям против них самих. Что произойдет дальше, тоже несложно было предсказать. Когда до Генриха Пятого дойдет известие о поражении, он кинется спасать столицу. Однако Арфлёр король не бросит – уж слишком лакомый кусок. Призовет все силы из Гиени, из Бордо, Байона и Альбре, благо землям на побережье сейчас, по его мнению, ничто не угрожает – французы заняты войной с русскими. Снимет половину войск с осады. Арманьяки, по уму, воспользуются ослаблением англичан для их разгрома, а бургиньоны, коли не дураки, воспользуются проблемами арманьяков для нападения на них…
Великий князь мог накрыть половину Франции паутиной из татарской конницы, мог запутать противника, испугать, обмануть… Но сейчас в Европе царила феодальная эпоха, в которой правят сеньоры и побеждают рыцарские армии. И Егор, в отличие от всех прочих участников большой войны, мог просчитать будущее. Кончится лето – и степняки уйдут. Осенью у них пора забоя скота, заготовки мяса. Если упустить время, не успеть приготовить кочевье к зимовке – после больших снегопадов случится падеж. Слабые животные не смогут добыть еды, сильным ее просто не хватит. Лишнее поголовье нужно отобрать и разделать, пока животные сытые, жирные и упитанные. Родное кочевье для любого татарина дороже государственных интересов – а потому они уйдут независимо от того, получат такой приказ или нет.
Осенью закончится договор с наемниками. Великий князь заключал его, зная степные обычаи, и назначил завершение кампании на этот срок.
Осенью на Руси случится распутица, и оттуда будет невозможно получить помощь.
Осенью присягнувшие императору города окажутся в одиночестве, и если к тому времени не избавиться от местных феодальных армий, они могут отбить добычу великого князя обратно. Армии врага до осени должны исчезнуть. И, разумеется, будет лучше, если воины империи при этом не прольют своей крови. Пусть местные короли и рыцари сами истребляют друг друга.
Пока все развивалось, как нужно. Однако продолжению плана мешала одна важная деталь: слабость Арфлёра. По общему мнению местных воевод, больше месяца городу в осаде не выдержать, не хватит припасов. Если англичане ворвутся внутрь, их оттуда будет не выкурить, арманьяки не отправятся снимать осаду, Генриху не понадобится возвращаться…
В общем, порт требовалось срочно спасать. Вот только из рук великого князя и императора, врага французского короля, горожане помощь могут и не принять. Не поверят, обман заподозрят. Лучше сделать это через посредника…
Глава 8
Рыжая герцогиня
Привести лачугу лесника в порядок оказалось несложно. Четверо слуг всего за пару дней внимательно перебрали крышу, добавили засыпку на чердаке, поправили сарай, нашли и обновили погреб. Теперь дело было за малым: запасти дров и продуктов. К счастью, Изабелла, хоть лесником и не значилась, но вроде как получила дебри вдоль реки в свое владение. Посему первым делом слуги расставили там ловушки – силки и самострелы, а потом, выбрав сухостой, принялись валить его, рубить и таскать к избушке. Все знали – зимы во Франции долгие и холодные, печи прожорливы. Не хочешь закоченеть от стужи – не ленись сложить поленницу, пока тепло.
Силки кормили неплохо. Но мясо – еда хоть и вкусная, но однообразная. И сама шевалье, и ее «копейщики» быстро успели заскучать по хлебу и каше, однако к замку рыжую воительницу ноги не несли. Не хотелось видеть родственников – хоть ты умри. Не хотелось даже ради обещанного пансиона в половину экю42.
Выручала работа. Наравне со слугами Изабелла таскала порубленные сухостоины, проверяла силки, носила слеги для пристройки и воду для котла, колола щепу в очаг. И только ночами, когда она укладывалась в маленькой загородке, разделяющей «дворянские покои» и «людскую», вытягиваясь на травяном матрасе и накрывшись рыцарским плащом, в воображение порою опять просачивались мечты о том, как она мчится на белоснежном скакуне через поле. В руке – упруго трепещет знамя ордена, за плечами – плащ, в лицо дует ветер, развевая длинные волосы. Она кричит, призывая воинов к храбрости, и несется на тесные сарацинские ряды. Неверные начинают пятиться, дрожа от ужаса, а потом бросают оружие, и бегут, бегут,
Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 326
