Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 45
Женщины громко смеялись, тыкая друг друга локтями и кивая то на Леру, то на Полину. Однако Валерий на это внимания не обращал. Он видел только лицо Полины, обтянутое плотной материей платка, видел ее глаза, брови, губы. Видел и любовался ими. Когда расстояние между ним и Полиной сократилось до нескольких шагов, Валерий остановился. То же сделала Полина. Остальные женщины пошли дальше. Одна из них, махнув Лере рукой, во весь голос крикнула:
– Эй, студент, ты дай ночью Польке поспать. А то она седни, как сонна муха. Еле руками шевелит.
Женщины громко рассмеялись, но ни Полина, ни Валерий даже не повернули в их сторону головы. Они по-прежнему не отрывали взгляда друг от друга, одновременно делая навстречу короткие шаги. Сойдясь, они еще некоторое время стояли молча, взявшись за руки. Потом губы их слились в долгом поцелуе.
Увидев сваленные в одну кучу металлические и стеклянные части установки, Валерий схватился за голову. «Будет чудо, если стекло осталось целым», – подумал он и первым делом решил отделить стекло от металла и сложить их отдельно. Работал он осторожно, стараясь не повредить стеклянные части оборудования. Закончив эту работу, Лера поставил рядом четыре деревянных ящика и накрыл их куском фанеры. Получился стол. Разложив на нем захваченную из правления документацию, молодой человек погрузился в чтение пояснительной записки и изучение чертежей.
Часы, которые Валерий с вечера забыл завести, остановились, и ориентироваться во времени он мог лишь по свету, с трудом пробивающемуся сквозь небольшое запыленное оконце. Меж тем, желудок подсказывал, что пришло время обеда.
– Пойду, попрошу кружку молока, – решил молодой человек, поднимаясь из-за стола, – должно же быть на ферме молоко.
Он шагнул к двери, но в этот момент она сама открылась и, к своему большому удивлению и еще большей радости, Лера увидел на пороге Полину. В руке молодая женщина держала хозяйственную сумку.
– Я тебе обед принесла, – смущенно улыбнулась Полина. Видимо, она очень спешила, потому что платок сполз ей на плечи, обнажив не только каштановые волосы, собранные в пучок на затылке, но и стройную, высокую шею. Лере вдруг безумно захотелось поцеловать эту шею. Он кивком головы пригласил Полину пройти в помещение и закрыл дверь, подперев ее черенком лопаты.
– Ты чо! – испугалась Полина, – на ферме же люди! Могут услышать.
– Пускай слышат, – прошептал Валерий, притягивая к себе молодую женщину и целуя ее шею, – пускай все знают, как я тебя люблю.
Полина продолжала стоять с сумкой в руке, а Валерий, начав с поцелуев шеи, спускался все ниже, расстегивая на Полине одежду и покрывая поцелуями обнаженное тело.
– Не надо там целовать! – простонала Полина, пытаясь удержать голову молодого человека, – я же не мылась!
– А мне так даже больше нравится! – в диком возбуждении прорычал Валерий и, подхватив Полину, повалил ее на импровизированный стол, поверх документов.
Скотник Тимофей Харитонов, пожилой человек шестидесяти семи лет, нес на вилах охапку сена для коровы Чернухи, когда до его слуха вдруг донесся женский крик. Тимофей остановился и прислушался. В течение следующих нескольких секунд тишину фермы нарушало лишь мерное почавкивание жующих жвачку стойловых коров. Скотник, посчитав, что крик ему померещился, решил продолжить свой путь, как снова услышал женский крик. Доносился он из складского помещения, имеющего общую стену с молочной фермой, но отдельный вход с улицы. Тимофей стряхнул сено с вил и, не расставаясь с инструментом, поспешил к выходу. Выйдя из фермы, он завернул за угол и осторожно приблизился к двери склада. Толкнув дверь, скотник, к удивлению, обнаружил, что она заперта изнутри. Тимофей приложил ухо к щели между дверью и косяком и напряг слух. Из помещения доносился приглушенный стон. Пожилой человек быстро, насколько позволяло здоровье, обежал склад и заглянул в окно. Но то ли из-за темноты внутри склада, то ли из-за запыленности оконного стекла, разглядеть, что делается в помещении, скотник не смог.
– Однако дело тут лихое вяжется, – вслух произнес Тимофей, – кажись, кого-то там жизни лишают.
Он опять обогнул склад и остановился возле дверей.
– А ну, открывай! – крикнул скотник и с силой ударил черенком вил в дверь, – открывай, а не то щас народ кликну!
Он отступил от двери на несколько шагов и выставил перед собой трезубец вил. Прошло около минуты, и скотник уже собирался повторить свою угрозу, когда дверь вдруг широко распахнулась, и на пороге появилась Полька Логинова.
– Поля?! – воскликнул удивленно пожилой человек, – ты чаво тут делаш?
– Обед я принесла. Вот, яму.
Полина кивнула на Валерия, выступившего из темноты склада. Не дав Тимофею опомниться, молодая женщина торопливо добавила:
– Ой, засиделась я тут чой-то. Домой пора идти, скотину кормить.
Она прошмыгнула мимо Харитонова, на ходу застегивая ватник.
– Я тебя провожу. Не желая оставаться с глазу на глаз со скотником, Валерий в два прыжка догнал подругу и взял ее под локоть.
Когда молодые люди скрылись за поворотом, Тимофей, осторожно ступая, прошел в склад и огляделся. Посреди помещения он обнаружил сооружение из ящиков, покрытых куском фанеры. На фанере были разложены документы, в центре которых красовалось большое мокрое пятно, словно кто-то опрокинул на бумагу стакан с водой.
– Нуу, дела! – вслух произнес скотник, почесывая затылок.
Прошло более двух месяцев со дня приезда Валерия в Еремеевку. За это время он здесь, что называется, обжился. Порой ему казалось, что прожил он тут не два месяца, а два года. Для монтажа доильной установки в помощь Валерию председатель выделил сметливого парнишку пятнадцати лет. Вдвоем они смонтировали оборудование менее, чем за месяц. После этого Степан Корнеевич постепенно стал перекладывать на Валерия обязанности главного механика колхоза, а заодно и энергетика. Валерий не возражал. Работа ему нравилась. Вообще, все в Еремеевке ему нравилось. И протекающая рядом речушка, луг и лес за рекой. Нравилась незатейливая деревенская архитектура Еремеевки и нравились ее жители, их простота и открытость. Впрочем, иногда Валерий все же признавался самому себе, что причиной его расположения к Еремеевке являлись не окружающая ее природа, не ее дома и улицы, а одна лишь ее жительница, которую звали Полина Логинова. Если Полины не было рядом с ним, Валерий думал о ней каждую минуту. Вспоминал ее лицо, ее улыбку, смех. Находясь же поблизости, Валерий не спускал с нее глаз, вслушивался в ее голос, с наслаждением вдыхал запах ее тела. Им нравилось быть вместе. Долгие осенние вечера они обычно проводили в горнице за рисованием или чтением. Рисовала Полина, а Валерий заказывал ей сюжеты рисунков. По завершении работы происходило ее обсуждение, которое частенько переходило в бурные споры.
Книги, которые Валерий брал в местной библиотеке, читали вслух. При этом непременным слушателем являлась тетка Варвара. «Преступление и наказание» Достоевского женщинам не понравилось.
– Скучно излагат. Талдычет одно и то ж по десятку раз, – высказалась по поводу произведения тетка Варвара.
– Словно наши коровы жвачку жуют, – согласилась со свекровью Полина.
«Анна Каренина» Толстого вызвала между женщинами разногласие.
– Дура! – заключила тетка Варвара, – ради приблудного кобеля семью порушила, ребенка своего лишилась! Кака она мать?!
– Но ведь она любила Вронского! – осторожно возразила Полина.
– Все одно, дура! – в сердцах хлопнула по столу ладонью пожилая женщина, – иш, под поезд кидаца! О детях-то не подумала, что сиротами их оставила!
Обеим женщинам очень понравилась Куприновская «Олеся». Тетка Варвара даже зашмыгала носом, когда Валерий читал последние страницы повести.
– А у нас, недалече от Еремеевки тоже колдун живет, – сообщила она по окончании чтения.
Молодой человек в ответ недоверчиво хмыкнул.
– Правда, правда, – поддержала свекровь Полина, – это местный лесник. Он лечит, от порчи и сглазу заговаривает и колдует.
– Что значит «колдует»? – постарался спрятать ироничную улыбку Валерий.
– Вот, в августе у Дарьи Стрельцовой корова пропала, – с жаром стала объяснять Полина, – пошла она к Ефиму, так лесника зовут, и он ей тут же сказал: в Разуваевке твоя корова, во дворе дома с флигелем на крыше в виде петуха. Так оно и вышло! Пошла Дарья в Разуваевку, нашла дом с флигелем и выручила свою коровку.
– А помнишь, – тетка Варвара ткнула сноху в плечо, – прошлой осенью Иваниха сына своего потеряла? Уехал в город салом торговать и пропал. Иваниха в район, в милицию ездила. Там ничем ей пособить не смогли. Тогда она к Ефиму отправилась. Тот и сообчил: мертвый твой сынок. Лихие люди из-за денег его порешили. И лежит он под снегом, недалеко от дороги, а где точно, Ефим сказать не смог. А весной, когда снег стаял, нашли Иванихиного сына. Точно, у дороги он лежал.
Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 45
