Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
первый день войны немцы ударили именно по ним. Бомбить они умели. Все наши макеты были уничтожены. Вот и представьте себе, что бы могло произойти, если бы мы готовились к войне так, как к ней готовился тот самый маршал.
Зал зашумел, дескать, кто такой этот самый маршал. Сталин рукой успокоил зал.
– Да не маршал он уже, не маршал. Разжаловал я его и уволил из рядов Советской Армии. Еще одного такого мы на второй день войны разжаловали и в Забайкальский округ отправили. Панике поддался. Собрал всех командующих направлениями у меня в кабинете и начал доказывать нам, что он единственный понимает, что делать, что не нужна нам эшелонированная оборона, требуется поднять всю авиацию и вдохновлять красноармейцев на подвиг. И сейчас постоянно предлагается переоценить наши достижения и подогнать их под учение Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, а точнее, товарища Троцкого. Дескать, Европа уже полностью наша, осталось Америку к ногтю прижать, и весь мир у нас в кармане. А карман-то не треснет? Да, мы оккупировали все страны, входившие в Антикоминтерновский пакт и объявившие нам войну. Это факт. Как фактом является то обстоятельство, что после проведения денацификации мы отменим режим оккупации. В этих странах мы, с помощью Коминтерна, готовим свободные и демократические выборы, в результате которых будут созданы условия для передачи власти местным органам самоуправления. Но для этого надо выявить и наказать коллаборантов, служивших Гитлеру и его режиму, и не допустить их возвращения к власти. А разжигать пожар мировой революции мы не собираемся. У нас своих дел полно. Мир стоит перед очередной технологической революцией, что и доказала эта война, победу в которой нам обеспечила советская наука, сумевшая предоставить в наше распоряжение самое современное оружие. С помощью которого и были разгромлены страны Антикоминтерновского пакта. Для того чтобы все здесь присутствующие не сомневались в такой оценке произошедшего, я хочу предоставить слово недавнему нашему противнику, последнему рейхсканцлеру Германии господину Удету. Тем более что на Западе постоянно муссируется вопрос, что если бы он не «предал» Гитлера, именно так и говорят, то они бы нам всыпали по первое число! Как до этого всыпали полякам, бельгийцам, голландцам, датчанам, норвежцам, французам, англичанам, албанцам и сербам. Устоять смогла только Греция, которой мы активно помогли и авиацией, и противотанковым вооружением, и перебросили туда добровольческую авиационную дивизию и воздушно-десантный корпус.
Пока не подошел Удет, Сталин продолжал рассказывать об операции в Греции. Затем уступил место генерал-полковнику, который и сюда приехал в мундире люфтваффе. Зал слегка зашумел, но секретарь ЦК Маленков постучал карандашом по графину и восстановил спокойствие в зале.
– Меня просили сказать несколько слов о себе, так сказать, представиться. Я из Франкфурта-на-Майне, сын владельца небольшой фабрики, на которой я работал учеником слесаря. Там же во Франкфурте получил лицензию на управление самолетом, и в 1915 году добровольно вступил в Рейхсхеер, летчиком, унтер-офицером. Воевал на Западном фронте, войну закончил обер-лейтенантом, сбив за время войны 62 вражеских самолета. Это второй результат, после Манфреда фон Рихтгофена, который в апреле 1918 года был ранен в воздухе, но сумел посадить свой самолет и умер от раны, полученной с земли. Я воевал под его началом. Там же я познакомился с Германом Герингом, которого назначили командовать нами после гибели нашего командира. Я посчитал это несправедливым решением, так как имел гораздо больше заслуг в воздухе, поэтому мы не были друзьями.
После войны я старался восстановить авиационную промышленность в Германии, но Версальский договор не позволял в полном объеме использовать технические возможности Веймарской республики, поэтому я переехал в Америку, где занимался воздушной акробатикой, выступая в воздушном шоу, что-то вроде воздушного цирка. Там я еще раз пересекся с Германом Герингом, который к тому времени уже не летал, и получил от него приглашение вернуться домой и вновь служить под его началом. Окончательное решение я принял не сразу, так как мне лично идеи нацизма и личность Адольфа Гитлера были не симпатичны. В своих политических воззрениях я больше склонялся к позиции сначала Третьего, а затем Четвертого Интернационала. Но ни в одну из партий я так и не вступил. Финансово поддерживал Интернационал, именно потому, что членство в нем было абсолютно добровольным. Свое согласие переехать в Германию я дал после разговора с товарищем Перо, Львом Троцким, которого сильно беспокоил приход к власти Гитлера, и он хотел иметь там, в Германии, «своего» человека, близкого к верхушке Рейха. В общем, я согласился, а так как я человек увлеченный и плохо свое дело делать просто не умею, то через некоторое время из Легиона «Кондор» выросло люфтваффе, в котором я реализовал то, чего не хватало нам для победы в той войне. При моем активном участии в короткий срок были созданы новые типы самолетов и отработана схема их использования в грядущей войне. Используя эти наработки, обкатав их в Испании и получив от промышленности новые двигатели и новые смазывающие масла, к августу 1939-го вермахт и люфтваффе достигли пика своего развития. И Гитлер начал эту войну. Вначале все складывалось в нашу пользу: Великобритания и Франция дали нам возможность аннексировать Австрию и Чехословакию, за счет которых мы пополнили и обновили вооружение сухопутных войск. После Польской кампании мы дополнительно разместили производство истребителей на шести крупных заводах и к моменту начала блицкрига, 10 мая 1940 года, имели 850 истребителей в первой линии, в семи гешвадерах, что позволило уничтожить на земле большую часть французской воздушной армии. В боях над континентальной Европой нами было сбито более 450 «харрикейнов». Основной проблемой в боях над Англией был малый радиус действия наших самолетов. Нам все время приходилось выходить из боя по топливу, когда у наших противников под крыльями была своя земля. Тем не менее, несмотря на довольно значительные потери, мы смогли захватить господство в воздухе над Каналом, но неожиданно последовала команда «стоп». Вторжение не состоялось, хотя у противника уже ощущалась сильная изношенность основного парка истребительной авиации. Но в конце августа нас переключили на подготовку к войне с Россией. Мы проводили перевооружение, вместо BF.109E4 в войска поставлялись BF.109F2, а с весны 41-го – BF.109F4. Наша разведка имела до начала 1941 года полную информацию о том, что происходит на авиазаводах в России. Герингу, мне и Гитлеру показывали подписанное письмо вашего министерства авиапромышленности о снятии с производства истребителя И-180, который как минимум не уступал новейшему BF.109F2. Активная авиаразведка выяснила, что он в полках первой линии так и не появился.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
