вас.
Одна из лошадей, запряженных в карету, громко заржала, заглушив слабый вскрик и удар. Возница успокоил кобылу, причмокнул и стал править к восточным воротам Гнездовска.
— Хитро придумано, Ваше Преосвященство, — фыркнул Эрик. Он защелкнул наручники на оглушенном Казимире, заткнул пленному рот кляпом и проследил, чтобы тот мог нормально дышать. — Я думал, мы с лихим посвистом двинем штурмовать тюрьму, собирался отговаривать от такого риска.
— Как говорил один умный человек, — охранитель устало откинулся на спинку сидения кареты, — если проблему можно решить деньгами, это не проблема, а расходы. Стар я стал для таких приключений. Спину ломит, зрение подводит, скоро, того и гляди, руки трястись начнут… Ты говорил, у тебя святыня есть? Пора использовать, принц наш в себя приходит.
Эрик достал из-под сидения небольшой холщовый мешок. Потрепанный, с аккуратной заплаткой, в таких небогатые хозяйки носят капусту с рынка. Секунду помедлил и развязал тесемку. В руках Эрика приглушенно блеснул железный обруч с семью зубцами.
Отец Георгий охнул.
Эрик кивнул на невысказанный вопрос и нахлобучил Железную Корону Мстислава на скованного мага — далекого потомка великого Основателя Империи, паршивую овцу в роду самодержцев, ценнейший козырь в борьбе за власть… «Жертву на заклание ради сохранения мира», — вздохнул про себя отец Георгий.
Эрик крепко завязал под подбородком принца веревку, удерживающую корону на голове. Так заботливые мамаши привязывают детишкам теплые шапочки — чтоб не стряхнул сорванец, увлекшись игрой. Только Эрик ее затянул настолько, что оставалось только разрезать, не развяжешь.
— Так вот что ты прихватил в том налете… — ошарашенно произнес отец Георгий. — Вот почему скрывался. Значит, Александра короновали не венцом предков… Ох, ты ж!
— Угу, — подтвердил Эрик. — Если б меня отловили после войны, вытрясли бы все императорские цацки, а мой хладный труп похоронили с бродягами. И ведь не вывезешь это богатство никак — на нормальных дорогах таможня, а контрабандисты первые мешок и проверят. Барыня из Золотой книги просто спасением стала, в ее багаже протащили.
— Мне уже восхищаться твоей оборотистостью? — спросил опешивший охранитель.
— Пока нет. Сейчас дам повод получше, — Эрик сложил руки на груди и снова перешел на «ты». — Если у тебя получится сохранить трон Александру, император точно начнет тебя благодарить и награждать. Тут ты ему и передай, что я тебе помог и тоже заслужил благодарность. Пусть отзовет ищеек. А я не против продать и корону предка, и цепь, и гарнитур императрицы, и остальное. Правда, из пары брошек пришлось камушки по выковыривать — жить-то на что-то надо. Но коронные драгоценности в целости.
— Передам, — только и осталось сказать отцу Георгию.
Карету ощутимо тряхнуло — они съехали с торной дороги на лесную тропку. Принц окончательно пришел в себя, подергался и затих, глядя на отца Георгия и Эрика с такой ненавистью, что епископ отвернулся.
Тяжелая парадная карета не была предназначена для поездок по лесной дороге. Весной или осенью они бы уже застряли, но по промерзшей земле она кое-как ехала. Возница тормознул около большого, запорошенного снегом поля.
— Ваше преосвященство, — сказал он отцу Георгию, — дальше не проедем. Вам во-он туда, на заимку, за четверть часа дойдете. А мне на тракт вертаться надо.
— Спасибо, Кастусь, ты очень помог, — ответил охранитель, выбираясь из кареты. — Поезжай теперь, верни карету хозяину. За аренду заплачено, начнет требовать еще — пошли подальше. Батьке и матери кланяйся.
Эрик вытащил из кареты Казимира. Принц попытался упираться, но против бывшего егеря не совладал и понуро подчинился.
Парень-возница поклонился отцу Георгию, сел на облучок и чмокнул лошадям: «Но! Пошли!»
Отец Георгий поправил перевязь с пистолетами и зашагал по краю поля.
Когда они почти дошли до перелеска, в том месте, где останавливалась карета, появилось несколько всадников.
— За нами, — равнодушно отметил Эрик.
— Наддай, — прохрипел запыхавшийся охранитель, — в лес.
Принц что-то промычал и упал в снег — мол, как хотите, я тут останусь. Эрик вздернул его за шиворот, поправил корону и прошипел:
— Слышь, высочество, не выделывайся. Пристрелю.
Они шли к охотничьей заимке так быстро, как могли. Охранитель берег дыхание, мысленно поминая недобрым словом свой преклонный возраст, пристрастие к разносолам и пренебрежение тренировками ради более важных дел.
Он узнал одного из всадников. Отец Василий, викарий, его заместитель. Такой же, как он, выскочка из захолустья. Самый юный из охранителей, победитель Лешего… Человек, у которого нет ничего, кроме Официума и церкви. Правая рука Владыки, настоящий протеже Архиепископа, готовый свернуть горы ради высокой цели. Убийца.
Ему нужен Ульрих.
Эрик почти волоком тащил принца, злобно ругаясь и подкрепляя аргументы кулаками.
Скрыться они не надеялись — всюду лежал тонкий слой снега. Не нужно быть следопытом, чтобы увидеть путь отчаянного бегства. Но на заимке ждали свежие лошади и местный охотник-проводник. Доскакать до незамерзающего притока Нестрижа, сесть в приготовленную лодку — и ищи ветра в поле, точнее, на реке. Таков был изначальный план, предложенный дедом-колдуном, отцом большого семейства, спасенным когда-то охранителем Жар-Птицей от костра.
Они не успели.
Остро закололо сердце пожилого охранителя, в глазах потемнело, он тяжело осел в снег. Эрик затейливо выматерился, попытался подхватить еще и епископа, и рухнул рядом, получив подсечку от принца.
Спустя полминуты и несколько ударов — болезненных, но не калечащих — Эрик прочувственно сообщил принцу:
— Я хотел тебя прирезать еще в карете. Ты жив только из-за него, — Эрик кивнул на пытающегося встать охранителя. — Так что хватай свое спасение на закорки и побежали. Ах, да, у тебя руки скованы… Сейчас. Только не вздумай дергаться, мне терять нечего, навредишь епископу — прикончу.
Если бы не корона, блокирующая колдовство, принц испепелил бы Эрика взглядом. Он нарочито небрежно и не спеша поднял стонущего охранителя, согнулся под его тяжестью и медленно пошел.
— Бегом! — велел Эрик. — Не корчи дохляка, исследователь. Давай, левой — правой!
Принц подчинился.
Они вбежали на кажущуюся пустой поляну с охотничьим домиком. Из-за сугроба появился бородатый мужик с ружьем, одетый поверх тулупа в белый балахон, делающий его почти невидимым в заснеженном лесу.
— Мы с хвостом, — коротко бросил Эрик.
— Угу, — кивнул мужик, качнул ружьем и вернулся в свое укрытие. На избитого принца в короне на завязках, несущего отца Георгия, он даже не покосился.
Эрик кинулся в дом. Уложил епископа на скамью, ослабил на нем шарф — что еще можно сделать, бывший егерь понятия не имел. Наскоро проверил корону на принце — держится! Связал добычу и встал сбоку от окна с пистолетом.
Всадники ехали шагом. Их было около десятка — точнее не различить за деревьями. Первого смел выстрел охотника,
