class="p1">– Часть угнали в рабство, и я был среди них. В Ханатаре я жил как пёс, рядом с животными, глодая кости, которые бросали мне хозяева. Я дрался с собаками за объедки. Ты можешь себе такое представить, княжич? – горько спросил он.
Владимир не ответил. Он смотрел на Романа серьёзно, без глумления. Воевода, подняв руку, отогнул высокий воротник, который, по обыкновению, скрывал его шею до самого подбородка.
– Видишь? – Он показал широкую, с ладонь, полосу на коже, подобную уродливому шраму. – Это след от ошейника, я носил его десять лет. Железный такой. К нему привязывали верёвку, чтобы я не сбежал.
Он снова промочил горло.
– А потом в Ханатар приехал Роговолд. Он увидел меня, лежащего в грязи. И узнал. Узнал, понимаешь? Вспомнил моё имя! Имя, которого я не слышал долгие годы. И он выкупил меня.
Мой ханатский хозяин, ублюдок, любил сечь рабов кнутом. Он так развлекался. И из прихоти не хотел продавать. Князь дал ему своих лошадей за меня. Двух отличных скакунов за того, кто не стоил и медяка! За живой труп!
Снова несколько глотков в звенящей, нарушаемой лишь звуком капающей воды, тишине камеры.
– Он спас меня. Сначала сделал слугой, потом десятником, затем – сотником. А позже – воеводой! Всё, что у меня есть, я получил от него. Он не просто выкупил меня из рабства. Он дал мне смысл жить!
Мужчина поднял голову и твёрдо поглядел на Владимира.
– Ты, княжич, хоть знаешь, какая у него цель? Да ради неё я потерял бы и десяток жизней, будь они у меня! Я никогда не предам его. Этого просто не может случиться, как восхода солнца на западе! Я буду убивать, калечить, жечь ради него. Тебе нечего предложить мне, чтобы перебить то, что дал мне он.
Он ненадолго остановился, чтобы перевести дыхание.
– Я рассказал тебе всё это только потому, что знаю – мой конец близок. В другом случае я не стал бы даже говорить с тобой.
Владимир ничего не ответил. Молча выслушав слова пленника, он немного подумал, кивнул и неспеша направился к выходу. Но у самой двери замер и, не оборачиваясь, спросил:
– Роман, скажи мне, куда вы шли войском, переходя реку в день битвы у Зыти?
– Роговолду было известно, что скоро будет вторжение, – послышался хриплый ответ. – Он просто не ожидал, что оно случится так скоро. Он знал, что только единое, Великое княжество могло тягаться с ханатом.
Княжич, достав из-под плаща небольшой пузырёк и бросил его в клетку. Пролетев сквозь прутья, он упал на колени Романа. Мужчина с недоверием поглядел на сосуд.
– Это дурманящая настойка. Помогает от боли. Ты не умрёшь, воевода. Пока не умрёшь. Скоро здесь будет лекарь. Лучший в округе. Говорят, его настойки и заговоры способны помочь даже такому как ты. И уж пожалуйста, будь с ним любезнее, чем со мной. Ведь он, в отличие от меня, может и отравить.
Тихо скрипнув дверью, Владимир вышел из камеры, оставив пленника наедине с самим собой.
Глава 6. Новые перспективы.
Морозный ветер, словно играя, ласкал длинный мех шубы Тимофея Игоревича. Он стоял на стене детинца, задумчиво глядя на замёрзшую Радонь. Здесь, в южной части крепости, стена расширялась, достигая десяти саженей в толщину. Всё дело в том, что внутри неё, зажатая между внутренним пространством крепости с одной стороны и отвесным обрывом с другой, находилась темница Радограда.
Посадник часто приходил сюда в минуты тяжёлых раздумий и мог стоять на укреплениях часами, строя планы и обдумывая возможные действия.
В этот день он наведался в излюбленное место ещё в полдень, и сейчас его красное, обветренное лицо было обращено в сторону розовой ледяной пустыни, в которую превратилась покрытая льдом река в свете закатного солнца.
Вокруг раскинулась бескрайняя снежная равнина, простирающаяся до самого горизонта. Вдали, на расстоянии более двух вёрст, справа и слева у берегов едва виднелись тёмные силуэты крестьянских изб, спящих под снежными шапками.
Время от времени внизу, у основания радоградского острова под ногами посадника, проезжали сани, запряжённые лошадьми, оставляя за собой на гладком белоснежном полотне следы, похожие на шрамы.
Тимофей Игоревич вдохнул холодный воздух и угрюмо сдвинув брови. Тягостные мысли терзали его. Положение, в котором он оказался, было непростым.
После последнего разговора с Роговолдом посадник чувствовал себя неуверенно. Князь вёл себя слишком независимо, не оглядываясь на него.
Освоившись в столице, северянин приступил к изменению устоявшегося уклада и расстановке своих людей на все значимые посты. Он уже заменил начальника стражи на этого молчаливого истукана Ивана, что заметно ослабило влияние Тимофея на происходящее в городе.
В его городе!
Иван был неприятен посаднику до омерзения. Высокомерный, молчаливый и подчёркнуто преданный Роговолду. Тимофей однажды попытался с ним заговорить, как он умеет, притворившись своим парнем. Хотел подружиться. Возможно, договориться о сотрудничестве. Но, подойдя к нему с приветствием, в ответ получил лишь холодный, отчуждённый взгляд. Будто не голова столицы говорил с ним, а безродный уличный бродяга.
Оставив опешившего Тимофея хлопать глазами, Иван удалился, даже не выразив кивком головы своего почтения. Было ясно, что каши с таким человеком не сварить.
– Собака! Никчёмное животное! – тихо выругался посадник, вспомнив пережитое в тот момент унижение.
Но это не всё.
Основная причина охватившей мужчину тревоги крылась в другом обстоятельстве. Он узнал, что недавно князь начал проводить личные встречи с наследниками знатных родов: Шлёновым, Залуцким и Стегловитым.
Они были детьми и внуками бояр, убитых по его приказу. Посадник понимал, что это неспроста. Новому правителю Радонии была нужна их поддержка и их деньги. И они дадут ему всё, что нужно.
Было ясно, что теперь главный враг знати – не Роговолд, захвативший Речной престол, а он сам, Тимофей Игоревич, недавно вырезавший половину Думы, чтобы без сопротивления сдать северянину город.
Бояре не забудут этого. Они боялись и ненавидели его.
В последнем разговоре князь заявил, что посадник убил их по своему желанию, из личной неприязни. Якобы можно было поступить иначе, обойтись без жертв.
Но какая разница? Дело-то сделано! А как именно он всё провернул, его, Роговолда, волновать не должно! Цель оправдывает любые средства!
Что плохого в том, что Тимофей одним махом решил две проблемы: открыл ворота и избавился от вечно мешавших ему вельмож? Но вместо того чтобы быть благодарным, сообщник решил обвинить во всём его и искать дружбы со знатными семействами!
Посадник ощущал, как почва уходит из-под ног. Он прекрасно понимал, что Роговолд не сможет одновременно
