с подписанием профессионального контракта выделили подъемные, теперь вовсю размышляли, как на этом деле хотя бы не потерять. Шансов остаться в прибыли в сложившейся ситуации практически не было. — Вот только советы подали в суд не здесь, а в Швейцарии. Спортивный суд. Тебя обвиняют не в «предательстве» или в побеге, нет, такую чушь никто бы даже рассматривать не стал, тут у нас земля свободы, а не ваша сраная тюрьма.
— И что? — Могильный, несмотря на то что сам на родину был изрядно обижен, от отношения местных к СССР каждый раз испытывал изрядную фрустрацию. Все по Пушкину: «Я, конечно, презираю отечество мое с головы до ног — но мне досадно, если иностранец разделяет со мною это чувство». Здесь же чувства не то что разделяли, на всех русских просто смотрели как на людей второго сорта.
— А то, что вопрос стоит в нарушении контрактных обязательств. Советы предоставили в суд свою копию подписанного тобой договора. Там черным по белому прописано твое согласие играть внутри СССР и указан размер штрафа в случае нарушения условий. Десять миллионов долларов.
— Сколько⁈
— Парень, ты правда что ли не читал, что подписываешь?
— Каждый раз перед выездом приходилось расписываться в целой куче документов, — нервно дернул плечом хоккеист. — Чаще всего это был обычный бред типа морального кодекса советского спортсмена.
— И как эти люди вообще живут? — Один из мужчин обратился к своему коллеге на английском. В этот день с Могильным в комнате сидел специально нанятый русскоязычный менеджер из «Баффало» и штатный юрист. Вопрос задал именно второй, которого подобное отношение к документам возмущало чисто с профессиональной точки зрения.
— Не знаю, да и знать не хочу, — ответил первый на языке Шекспира, после чего переспросил у хоккеиста уже на русском. — Можем ли мы заявить, что на тебя оказывалось давление? Что комми угрожали тебе тюрьмой, например, если ты не подпишешь договор.
— Но ведь мне никто не угрожал… — Попытался было уклониться Александр, но его тут же перебили.
— Ты не понимаешь, Алекс, — юрист «Баффало» чуть дернул галстук, освобождая себе простор для дыхания, и попытался объяснить. — Спортивный суд в Лозанне рассматривает споры по договорным обязательствам. Ты подписал с федерацией контракт, сделал это, предположим, на добровольной основе. А потом сбежал в Америку. И проблема не в том, что ты сбежал, а в том, что нарушил подписанный договор. Здесь не Союз, здесь к такому относятся максимально серьезно, вот погляди…
Юрист протянул Могильному непонятно откуда взявшийся на этой стороне Атлантики номер газеты «Советский спорт», где на заглавной странице была напечатана фотография самого Александра, а в глаза бросался громкий заголовок: «Удавится за медный грош!»
— И что? Я знал, что меня после побега будут обливать дерьмом, это не неожиданность.
— Прочитай статью, — мягко возразил русскоязычный американец. — Там обвиняют тебя не в предательстве страны, а в желании нарушить договор. Что, мол, ты сбежал только потому, что не хотел платить советский налог на доходы за границей. Что никто тебе выезд не запрещал и переговоры о твоей продаже продолжались в обычном для таких случаев режиме.
— И что? Ну не захотел платить их налоги, какая разница, пусть свои хотелки засунут себе в жопу, — все же в двадцать лет жизненного опыта набраться советскому спортсмену было неоткуда, да и в принципе кругозор у тренирующихся по шесть часов в день с самого раннего детства хоккеистов чаще всего оставался весьма ограниченным. Ну и просто откуда бы советскому гражданину знать нюансы о крайне щепетильном отношении к обязанности платить налоги в США. Причем как со стороны самого государства, так и со стороны населения.
— А вот эти мысли вообще не смей озвучивать. Никогда. Забудь навсегда. Ты сбежал от тирании. Потому что в СССР нет свободы, люди живут как в концентрационном лагере, правительство морит население голодом, и над всей страной веет атмосферой страха. Ты боялся, что раз вы не смогли выиграть чемпионат в Швеции, вас по приезде домой посадят в тюрьму или даже расстреляют.
— Но…
— Запомни. Вздумаешь ляпнуть перед камерой, что сбежал просто чтобы кинуть свою страну на налоги, мы тебе уже не поможем, — представители клуба еще раз переглянулись. Юрист с сомнением покачал головой, менеджер скривился и пожал плечами. Мол, «работаем с тем материалом, который есть».
В итоге попытка поднять очередной раз в прессе истерию по поводу ужасов советского бытия бесславно провалилась. Во-первых, сначала медийщикам, а потом и в саму хоккейную команду позвонили из Белого дома и мягко попросили не портить игру новой администрации. Власть в США поменялась, новый демократический президент победил на выборах под лозунгом о необходимости отказа от курса Рейгана — и Буша как его идейного преемника — на бесконечное повышение ставок в противостоянии с Восточным блоком, а тут еще история с покушением на двух лидеров, которая, можно сказать, сделала их «братьями по крови»… Короче говоря — парня стырили, молодцы, сделали гадость советам, это всегда приятно, но если в спортивной плоскости вас переиграли, то переходить в политическую не надо.
Ну а во-вторых, попытка рассказать всем, что Могильного подписать договор заставили силой, чуть ли не били при этом, разбилась о предоставленное советской стороной видео процесса подписания данного контракта. Пленка вовсе не оставила возможности двойного толкования: контракт был подписан добровольно и даже с заметной радостью — ну еще бы, тебя, молодого хоккеиста, берут на полноценный чемпионат мира в капстрану, кто бы тут не радовался — на лице. Более того, прямо на видео попало упоминание того, что в случае удачного выступления в Швеции стоимость Могильного как актива вырастет и его можно будет продать в НХЛ за более «приятные» деньги. Против такого железобетонного аргумента возразить хоть как-то было достаточно сложно, поэтому попытка поднять волну и признать подписанный Могильным договор недействительным умерла, так и не родившись.
А в середине 1990 года спортивный суд в Лозанне признал правоту советской стороны. Там тоже история была достаточно мутной, кто-то говорил, что советы банально купили швейцарских судей, но без доказательств это так и осталось простым сотрясанием воздуха. Вердикт вышел максимально простым: Могильному присудили обязательство выполнить подписанный договор, разве что срезав размер неустойки в два раза, потому что десять миллионов было признано чрезмерной суммой. Плюс хоккеиста отстранили от участия в международных соревнованиях до выполнения решения арбитража. С этим решением советы
