потряс ее, чтобы быстрее сохла. Наташка сразу же бросилась ее смотреть и воскликнула:
— Страх и ужас! Во меня перекосило. Давай еще раз.
Теперь фотографировал Павел. В этот раз Наташка осталась довольной. Тимофей сравнил фотографии и не нашел в первой ничего ужасного: Наточка была прекрасна, как всегда. Эту фотографию Боря Тимофею и подарил.
Кладя ее в карман сумки, Тимофей думал, что этот снимок — самое дорогое, что у него есть. То, что он пронесет с собой через всю жизнь.
Уходить не хотелось жутко. Его никто не гнал, но Тимофей не собирался доставлять неудобства дорогим сердцу людям. Наташа завтра уезжает, ей надо собрать вещи, попрощаться с близкими. Чужой человек рядом ей совершенно ни к чему.
Павел смотрел так, словно знал, что творится у Тимофея в душе. А может, он и на самом деле все понял, не просто же так быстро он предложил сфотографировать, чтобы это не сделала Наточка. Но откуда? Наташа показала то злополучное письмо? Или просто кажется?
Тимофей понял, что засиделся, когда Наташа стала смотреть на него как-то странно. Злости не было в ее взгляде, было любопытство и… нежность, что ли.
Ну почему он написал то письмо так рано⁈ Эх…
Однако сдаваться и отступаться от Наташи Тимофей не планировал.
— Ладно, мне пора. — Он нехотя встал и с надеждой посмотрел на Наточку.
Их взгляды встретились, и она потупилась будто бы виновато. А еще Тимофей почувствовал… благодарность, что ли. Да, он был благодарен им всем.
— Тебя проводить? — вызвался Павел, вставая.
Тимофей все отдал бы, чтобы это предложила Наточка!
— До остановки. Дальше сам доберусь, — улыбнулся он, и они направились к выходу.
Уже во дворе Тимофей таки решился и признался:
— Знаешь что… Не знаю, как и сказать. Мне нравится Наташа. Сильно нравится… Как думаешь, у меня вообще нет шансов?
Паша аж споткнулся. Задумался прежде, чем ответить. Наконец сказал:
— Шансов нет знаешь когда? Только когда ты мертвый. Сейчас Наташа поглощена поступлением. Пока не поступит, она решила ни с кем не крутить любовь.
— И парня у нее уже нет? — обрадовался Тимофей.
— У нее есть цель. А насчет шансов… Сейчас — нет. Потом — кто его знает.
— Спасибо! — просиял Тимофей и спросил: — Ты сегодня придешь на базу?
Паша мотнул головой.
— Сегодня точно нет, надо побыть с семьей и проводить сестру. А завтра тренировка, вот и увидимся. Спасибо, что пожалел Рамиля. Он и так очень болезненно пережил поражение.
Тимофей не нашелся, что ответить, лишь пожал плечами.
Когда проходили мимо рынка, Паша спросил:
— У тебя деньги есть на первое время? Если нужно, найду тебе подработку.
— Есть, — не солгал Тимофей. — Но подработка не помешала бы.
— Поговорим об этом завтра, — сказал Паша и добавил: — Пойдем купим тебе еды, чтобы с пустыми руками не ехать.
Тимофей хлопнул себе по лбу.
— Точно, блин, нехорошо объедать женщину. В Николаевке же нет магазинов нормальных! Забыл.
Поход на рынок занял минут пятнадцать, Паша хорошо там ориентировался. А еще Тимофей увидел знакомые лица: Димонов, Сашу Гайчук и светловолосого парня, имя забыл, продающих всякую мелочевку и постеры. Наверное, это Паша подразумевал, когда говорил о подработке.
Автобус подъехал сразу же, как они пришли на остановку с пакетами, набитыми едой. Павел помахал рукой и ушел. Тимофей встал в конце салона, еще раз помахал Павлу, когда автобус его обогнал, и подумал, что этот парень — тот, на кого хочется равняться. Именно он своим примером показал, как можно и нужно делать, и в голове будто что-то щелкнуло. Словно скорлупа треснула, выпустив на свет птенца.
Наточка…
Если бы Павел сказал, что у нее есть парень, Тим бы все равно не сдался, потому что сегодня он есть, а завтра может и не быть. Тимофей будет стараться, он станет богатым, знаменитым, будет разъезжать по заграницам, получать чемпионские пояса, и Наташа его заметит. И полюбит. Тогда — точно полюбит.
Ему казалось, что он и правда только-только вылупился, пробился сквозь кокон страхов и взглянул на свет другими глазами. В прошлом году в то же время на дачу с бабушкой ехал не он. Не он прятал голову в песок при любой опасности и прятался от хулиганов.
Он стал другим человеком. В его сумке вместо шахмат и домино, в которые он играл с бабушкой — нож-складень и кастет. И пусть кто-то попробует его оскорбить! С недавних пор желающих самоутвердиться за его счет поубавилось.
Единственное, что осталось от прежнего Тимохи — привязанность к дому, его место силы. Когда весь мир против, есть место, где всегда хорошо и безопасно, где зреет черная шелковица и румянят бока абрикосы. Где можно разместить гамак под деревьями и качаться с книгой в руках…
Вот знакомая остановка. Перекинув сумку через плечо, взяв по тяжелому пакету в руку, Тимофей вышел. Поставил пакеты, запрокинул голову и закрыл глаза, вслушиваясь в щебетание птиц, стрекотание цикад, втягивая носом ароматы леса, можжевеловой смолы, раскаленных на солнце камней и трав. Хорошо-то как!
А теперь хорошо вдвойне, потому что раньше у него была только дача, теперь же столько всего нового открылось, что голова кругом.
Ну, с богом!
Перекинув сумку через плечо и навьючившись пакетами, Тимофей перешел дорогу, свернул на примыкающую и направился с пригорка через ручей, к дачам.
Знакомый мост. Знакомый ручеек меж серебристых тополей, которые на юге сбрасывают пух в конце мая-начале июня. За мостом начинается узкая грунтовая дорога. После урагана, о котором и Павел писал, и по телику говорили, старые оплетенные ежевикой заборы рухнули, на их месте теперь свежие, незнакомые.
Вон там, на пригорке — Пашина дача. А здесь жила Зося, злющая собачонка, которую Тим подкупал косточками, она его любила и гоняла от него других собак. Даже за великом не бегала. А вот и Зося лежит. Мертвая. С выпученными белесыми глазами, облепленными мухами, и разинутой пастью.
Тимофей сглотнул. Захотелось стянуть кепку, но — собака ведь. Надо ее похоронить, не по-человечески это. Вспомнились слова Лидии, что отравили собак, потому что те расплодились и набрасывались на людей.
Как бы домашних травить не начали. Вдруг это воры готовят почву, чтобы бродячие собаки не шумели, внимание не привлекали?
Дальше Тимофей бежал, представляя, как пес Лидии, этот мохнатый красавец лежит и умирает. Его надо срочно к ветеринару! Если надо, Тим его на руках понесет.
— Лидия! — крикнул он с замирающим сердцем. — Ваня, Света!
Ответил ему сочный собачий бас. Жив пес! Как его зовут-то? Лаки, кажется, так.
