упомянутые тобой возможности. Тем не менее, Поднебесная огромна, и государственная машина, несмотря на ее несомненные мощь и неисчислимые достоинства, способна упустить кого-то из вида. Им твоя стипендия и поможет. Я позабочусь о формировании специального отдела, который займется поисками достойных твоей стипендии ребят. От лица вверенного мне ведомства и Партии я выражаю тебе глубочайшую благодарность за столь полезную инициативу.
— Большое спасибо! — еще один благодарный поклон. — Я ни в коем случае не сомневаюсь в справедливости вашей оценки, но благодарить меня за это не стоит — мной движет исключительно тщеславие.
Тихо посмеявшись, Чень Хуасянь меня похвалил:
— Если бы тщеславие всех жителей Земли выражалось так же, наш мир был бы гораздо лучше.
— Спасибо, — поблагодарил я.
— Контакты твоих юристов у нас есть, так что можем считать, что со стипендией мы разобрались — она начнет работать еще до конца февраля. Вручишь ее лично первой десятке счастливчиков? Это будет достойно.
— Это будет для меня честью, — согласился я.
— Теперь — интервью. Мы с журналистами согласовали его детали — спасибо за доверие этого важного дела мне, кстати — поэтому сегодня вечером, когда закончишь со всеми важными делами, я прошу тебя оказать моей семье честь, разделив с нами ужин.
— Это огромная честь и для меня. Спасибо.
— Надеюсь, вы тоже окажете нам честь и примете приглашение, многоуважаемый Ло Канг, — пригласил Чень и тренера.
Спортивный педагог ответил «большой честью», а я указал на стоящую задом рамки ко мне фотографию в правой части рабочего стола Ченя:
— Это фотография вашей семьи?
— Это она, — охотно протянул фотку мне чиновник. — Моя супруга, — указал на наряженную в отороченный мехом юбочный костюм с подолом по щиколотку сапожек от «Диор», шляпку и украшения даму лет сорока. — Чень Юйшуй. Моя невестка, — указал на даму лет двадцати, наряженную в более «казуальный» костюмчик без мехов. — Чень Лицзю. Мой сын, — указал на стоящего рядом с невесткой, похожего на себя молодого мужчину — собственно тот самый двадцатитрехлетний старший сын. — Чень Хао. И мой младший сын, Сяо, — показал на чернявого, приятно лыбящегося пацана лет двенадцати-тринадцати.
Тоже надо чего-нибудь подарить.
— И вы, — указал я на самого обнимающего жену за талию и положившего другую руку на плечо младшего сына Ченя.
— И я, — рассмеялся чиновник.
На этой позитивной ноте мы попрощались, и я в компании тренера Ло вернулся в машину.
— Наблюдатель за поваром и проверенные продукты уже на пути в дом Чень. — доложил Фэй Го.
— Хорошо, — одобрил я, и мы отправились колесить по городу, собирая подарки и одаривая страждущих добрым словом, автографом и фотографиями.
Глава 21
Ужин-интервью в доме Ченя прошел отлично. Ну как «ужин»… Покушать никому из нас не удалось, потому что журналисты-фотографы выпили из нас все соки.
Прибыв в гости, я совсем не удивился подозрительно новой краске на стенах двухэтажного, относительно скромного коттеджика, такой же на симпатичном, имитирующем ручную ковку заборе из «пик» и особенно сильно я не удивился не по сезону жизнерадостно-зелененькому газону, в котором были видны щели — рулоны с травой раскатали вчера или даже сегодня. Кто тут чемпион мира по строительству «Потемкинских деревень»?
Едва успев познакомиться с супругой чиновника, одетой в скромное красное этническое платье и ограничившейся в выборе украшений серьгами и ожерельем из мелкого жемчуга и чисто утилитарным, лишенным камня, обручальным колечком — бесконечно далека нынешняя Чень Юйшуй от продемонстрированного фотографией из кабинета уровня мещанской роскоши. Под стать ей выглядела и невестка Ченя Хуасяня — в «Коммунист» все-таки фотографироваться собрались, а не в «Vogue».
Мужики и пацан были одеты в костюмы, так же как изначально я, но увы — я здесь спортсмен, а не «гражданский», поэтому гример велел мне переодеться в костюм спортивный. Чертыхаясь — мог ведь догадаться, что так будет — я переоделся, и фотосъемочная группа погнала нас в сад. Мои и уважаемой Юйшуй руки украсились перчатками, и мы с ней изобразили процесс высаживания пиона.
— Это — в первую очередь, потому что солнце вот-вот сядет, а сажать цветы ночью странно, — пояснил одетый в кардиган, очки в роговой оправе, шарфик и берет фотограф.
Сразу видно — очень творческая личность! Присев на корточки, мы натянули на лица улыбки и взялись за дело. Старший фотограф и пяток его подчиненных защелкали камерами, четверо осветителей принялись оперировать прожекторами и зеркалами, помогая вечернему солнышку.
Вторая фотка — мы с тренером Ло, семьей чиновника и ним самим стоим перед фасадом дома. Последний, помимо ремонта, красуется стильно навешенными новогодними украшениями. Фотографы старались работать так, чтобы в кадр попадала специально сюда ради этого пригнанная отечественная машина марки «Chery» — ездит-то Чень Хуасянь как всякий уважающий себя чиновник на немецкой продукции.
Далее мы переместились в дом, где пофоткались за богато накрытым столом — блюда конечно же этнические. Тут до меня дошло, что никакого «интервью» у нас брать не торопятся. Логично, че — «Коммунист» это не совсем обычный журнал. Просто так подписаться на него не выйдет, а купить в специальных ларьках только если повезет: почти весь тираж распространяется среди членов Партии. В такой журнал тексты согласовываются сильно заранее, и от нас требуется только иллюстративный материал.
Закончив здесь, мы с Ченем Хуасянем и пачкой специалистов поехали на имеющийся в коттеджном поселке теннисный корт, где, в свете прожекторов, мы с чиновником разыграли пару мячиков — типа чиновник не сидит на попе 24/7, а занимается спортом и держит себя в форме, как бы демонстрируя силу воли и следование заветам Партии на тему здорового образа жизни. Это уже не очковтирательство — пусть ракеткой Чень Хуасянь махал очень неуверенно и коряво, но общую форму имеет для своего возраста отличную.
И раз уж журналистам с нами говорить не интересно, мы с Ченем Хуасянем все не занятое фотками время общались между собой.
Помимо собственно интервью и подготовленной чиновником всего за день конкретики в вопросе стипендии, в разговорах мы коснулись еще одного способа для Ченя Хуасяня побыть для меня полезным (не без выгоды для себя конечно): я пригласил его в свой фонд, и он приглашение принял. Под конец, когда журналисты «Коммуниста» свалили, преисполненный перспективами нашей с чиновником совместной работы я разыграл исполинский козырь:
— Двадцатого февраля, в среду, в Пекинском
