class="p1">— Это позволит изменить внешность достаточно, чтобы меня не узнали?
«На первом ранге — да, для случайного наблюдателя. Но не для того, кто специально ищет. И не для магического поиска».
— А на более высоких?
«На втором ранге — сможешь обмануть даже знакомых, если они не будут присматриваться слишком внимательно. На третьем — полное изменение внешности, включая рост, комплекцию и возраст. На четвёртом… ну, скажем так, границы между маскировкой и метаморфизмом становятся очень размытыми».
Уже знакомое ощущение — информация, вливающаяся в мозг, встраивающаяся в нейронные связи, становящаяся частью его самого.
Знания о том, как изменить овал лица с помощью правильно уложенных волос. Он вдруг отчётливо понял, что стоит лишь чуть иначе зачесать чёлку, чуть больше открыть лоб или, наоборот, опустить прядь на висок, и лицо становится неузнаваемым. Не для пристального взгляда, конечно, но для беглого, скользящего — а в его деле этого достаточно. Люди запоминают образ в целом, силуэт, пропорции. Смести акцент — и ты уже другой человек.
Как поменять походку, чтобы казаться выше или ниже. Семён почувствовал, как в мышцы ног и спины загружаются новые паттерны движений. Чуть согнуть колени, чуть податься вперёд — и ты на полголовы ниже, семенишь, как старик. Расправить плечи, вытянуть шею, делать шаг от бедра — и вот ты уже рослый, уверенный в себе господин, который идёт по делам. Тысячи микроскопических изменений, которые глаз не ловит, но подсознание считывает мгновенно.
Как использовать тени и свет для маскировки характерных черт — стало понятно, почему одни лица кажутся красивыми при свечах и отталкивающими при дневном свете. Он увидел мысленную карту: вот здесь тень скроет тяжёлую челюсть, здесь свет высветит скулы, отвлекая внимание от кривого носа, а здесь, в полумраке подворотни, вообще можно превратиться в бесформенный силуэт, не имеющий лица. Навык скрытности тут же подхватил это знание, сплетая его в единую сеть: свет и тень — твои союзники, если знаешь, как с ними работать.
Но самое удивительное пришло следом. Как направить внутреннюю энергию на скрытие того, что не удаётся замаскировать физически. Способы приглушить и слегка исказить энергетический фон и аурные отпечатки — это было уже из области магии, которой Семён вообще не должен был понимать. Но он понял.
Тысячи мелких трюков, каждый из которых по отдельности ничего не значил, но вместе — создавали совершенно нового человека. Семён вдруг понял, что теперь может выйти из своей каморки утром одним, днём стать другим, а вечером вернуться третьим, и никто никогда не свяжет эти три личности в одну. Портрет, который он так боялся составить на себя у охраны и стражников, теперь можно было менять как маску.
А ещё — глубочайшая синергия со скрытностью. Эти два навыка не просто дополняли друг друга — они переплетались, усиливались, создавали что-то третье. Скрытность делала его невидимым в толпе, маскировка делала его неузнаваемым для тех, кто всё же заметил. Одно без другого было бы половинчатым, но вместе они превращали обычного вора в человека-тень, человека-хамелеона.
Синергия же, но поменьше — с кражей. Понимание особенностей восприятия ночным зрением различных типов маскировки. Поняв это, он осознал, что в полной темноте человеческий глаз улавливает не столько форму, сколько движение и контраст. И что правильная маскировка — это не чёрное на чёрном, а скорее серое на сером, с размытыми краями, без резких переходов. И что те, у кого магическое ночное зрение, видят и тепловые отпечатки, а значит, обычная ткань не спасёт — нужна особая, из материалов, которые он даже выговорить не мог, но теперь точно знал, что искать.
Влияние — положительное и отрицательное оберега исцеления на этот талант. Оберег, оказывается, имел и побочные эффекты. Он усиливал его жизненную силу, делал энергетику более яркой, более заметной для тех, кто умеет видеть. Плюс: быстрее заживаешь, дольше не спишь, лучше соображаешь. Минус: твоя аура светится как новогодняя ёлка, если не научиться её приглушать. А теперь он умел. Теперь оберег из помехи превращался в дополнительный инструмент — Семён понял, что может усиливать его эффект, направляя энергию на маскировку, или, наоборот, создавать ложные всплески, отвлекая внимание от настоящего себя.
Он сидел на топчане, переваривая всё это, и чувствовал, как голова идёт кругом. Слишком много. Слишком быстро. Но где-то в глубине, под слоем страха и растерянности, зарождалось странное, почти запретное чувство — азарт. Интерес. Желание попробовать, как это работает на практике. И понимание, что возможности обязательно предоставятся.
— Документы, — вдруг вспомнил он. — Константин говорил… читать документы.
«Константин?»
— Приснился. Или… не знаю. Говорил что-то про медальон, про силу…
«Даже так?» — голос Шизы звучал задумчиво. «Интересно, я ничего не ощутил. Ладно, документы так документы. Они в твоём тайнике, никуда не делись. Когда сможешь встать — изучи, лишним, и правда, не будет».
Когда сможет встать. Прямо сейчас это казалось недостижимой целью — наравне с полётом на Марс или выиграть в Русское Лото. Но выбора не было. Лежать здесь вечно — не вариант. Семён заставил себя сесть. Потом — встать на четвереньки. Потом — подняться на ноги, цепляясь за стену. Комната качалась, пол уходил из-под ног, но он держался. Стоял. Дышал. Жил.
Тайник был в нескольких шагах — груда досок и тряпья в углу. Семён добрался до него, рухнул на колени, начал разгребать завал. Ящик. Конверт. Медальон — который он снял и положил рядом, когда потерял сознание. Он взял конверт, повертел в руках. Печати были сломаны — он сам их сломал, три недели назад… или сколько там прошло.
Глава 14
Документы. Конверт. Бумаги, исписанные аккуратным, почти каллиграфическим почерком — и абсолютно нечитаемые. Семён вертел листы в руках, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое, но буквы — если это вообще были буквы — складывались в бессмысленные узоры, похожие то ли на арабскую вязь, то ли на детские каракули, то ли на результат работы пьяного паука, который упал в чернильницу и решил прогуляться по бумаге.
— Тайнопись, — напомнил Шиза, как будто он сам об этом не догадался. — Каждый Великий род имеет свою систему шифрования. Рыльские — не исключение.
— Это я уже понял. Вопрос в том, как это прочитать.
«Я могу помочь».
— О? — Семён насторожился. — И что за это потребуешь?
Шиза помолчал — демонстративно, театрально. Словно невидимый собеседник смаковал
