срочно нужно переснимать, ибо они получились совсем не такие, как в жизни.
Я тут же пожалел, что решил сделать столь, как оказалось, глупый поступок и раздал фото. Они, как и любые женщины во всём мире и во все времена, хотели выглядеть не так, как есть, а как-то иначе… Как именно, разумеется, никто сказать бы не смог, но все они точно знали, что могло быть лучше и совсем по-другому…
Чтобы не разводить на пустом месте долгие дебаты и не тратить драгоценные ресурсы — краску картриджа копира и бумагу, — я сослался на их полный дефицит и невозможность пополнения в наших условиях. А затем, сделав строгое лицо, резко перевёл тему и потребовал, чтобы они повторили мне инструкцию по работе с рацией…
На предстоящую операцию собирались тщательно, но без лишней суеты. Я переоделся в свой камуфляж, взял верный АК-74 и подсумки с магазинами. Сергей облачился в немецкую унтер-офицерскую форму, взял штатную винтовку Mauser 98 и соответствующее снаряжение. Мы трижды проверили рации между собой, убедившись в уверенной связи. Затем выкатили из гаража два электробайка. Проверили давление в колёсах, заряд аккумуляторов — оба были почти полны. Ещё раз проверили рации. Попрощались с женщинами, напомнили, что нужно слушать эфир, ожидая нашего сигнала, и двинулись в путь.
Ехали по лесу осторожно, выбирая более-менее утоптанные звериные тропы и старые лесовозные дороги, стараясь не оставлять свежих, заметных следов. Свет фар был минимальным, лишь бы не врезаться в дерево. Один раз путь нам преградило поваленное ветром большое дерево. Пришлось слезть, вместе взять за раму и аккуратно, с минимальным шумом, перенести байки через него, стараясь при этом не поломать ветки и не натоптать вокруг.
Остановились примерно в километре от нужной опушки. К этому времени уже изрядно потемнело, и небо затянуло низкими облаками. Я поднял в воздух «Семицветик» и, используя тепловизор, внимательно осмотрел округу на предмет засад или патрулей. Никого обнаружено не было.
— Ну, я пошёл, — сказал Сергей, поправляя ремень карабина. — Не прощаемся, — добавил он с лёгкой улыбкой и бесшумно стал двигаться вперёд, растворяясь в темноте леса.
Всё прошло без приключений, и до нужного строения напарник добрался примерно за пятнадцать минут.
Я следил за его продвижением через камеру дрона, висящего высоко над лесопосадкой.
— Всё тихо, на подходе чисто, — подтвердил я, когда напарник приблизился к дому.
Тот в ответ посмотрел в небо, пытаясь угадать, где беспилотник, шутливо помахал рукой в камеру и подошёл к двери.
В это же мгновение я на экране планшета увидел, как старик, сидевший за столом в очках и при свете керосиновой лампы, читавший какую-то потрёпанную газетку, вздрогнул от стука и повернулся.
— Входите. Не заперто, — через секунду услышал я в наушниках спокойный, низкий мужской бас.
И Сергей открыл дверь.
Глава 16
Информация
Разглядев, что в будку вошёл солдат вермахта, стрелочник тяжело поднялся из-за стола и, чуть наклонив голову в формальном полупоклоне, нейтрально произнёс:
— Доброго вечерочка! Чем могу?..
Кудрявцев молча осмотрелся, как бы оценивая обстановку, потом показал на старый аппарат полевого телефона, стоящий на столе в углу, и спросил нарочито ломаным русским с акцентом:
— Когда следующий эшелон будет?
— Э-э, так это, по графику — в час ночи, грузовой, — немного растерялся бородач, видимо, не понимая, зачем об этом спрашивает немецкий солдат, который по идее должен был бы получать такие сведения от своего командования.
Разведчик прошёл чуть внутрь небольшой будки и, закрыв за собой дверь, уже не коверкая речь, негромко произнёс совершенно другим, чистым русским языком:
— Это хорошо, Кондрат Петрович. Очень хорошо. — Он присел на стоящий у стены простой деревянный стул и кивком предложил визави присесть напротив, спросил, уже как бы между делом: — А что он повезёт, вам известно? — а потом, глядя прямо в глаза мужчине, непринуждённо добавил: — Как думаете, он может представлять интерес для нашего общего дела?
Старик остолбенел и удивлённо уставился на визитёра, его лицо застыло в полном недоумении. Он, вероятно, не понимал, как реагировать и что вообще ответить.
— Так что же вы молчите, товарищ Самсонов? — продолжил Сергей, делая небольшую паузу. — Простите, не знаю вашего оперативного псевдонима.
Стрелочник ошеломлённо крякнул, опустился на табурет, а потом, сглотнув комок в горле, прохрипел почти беззвучно:
— Вы… кто?
— Я думаю, вы и сами уже догадались, кто я, — спокойно ответил Кудрявцев. На его лице мелькнула тень улыбки, и он представился: — Называйте меня «Серж». Это мой позывной.
— Позывной? — эхом произнёс бородач и, выдохнув нервным сдавленным голосом, произнёс: — Я не понимаю, что вы хотите! Это провокация!
— Отнюдь нет, — покачал головой ровным и убедительным тоном произнёс разведчик. — Никакая не провокация. Это знакомство человека с человеком, которых связывает одна общая цель.
— Пф-ф, — с недоверием фыркнул стрелочник, откидываясь назад. — Не понимаю, к чему вы клоните.
— К тому, что и вы, и я хотим одного и того же.
— И чего же это? Позвольте узнать…
— Освобождения нашей земли от немецко-фашистских захватчиков, конечно, — без тени сомнения сказал Кудрявцев и добавил, глядя в упор: — Вы же не будете отрицать, что это сейчас самая важная задача? — И, не дожидаясь ответа, перешёл к сути: — А потому предлагаю работать вместе, во благо нашей страны!
От такого прямого и неожиданного заявления Самсонов, казалось, на секунду перестал дышать. Он смотрел на этого «немца» широко раскрытыми глазами и не моргал.
— Ну, так что вы молчите? — мягко подтолкнул собеседника Сергей. — Готовы к сотрудничеству?
— Это… это провокация, — страшным, сиплым шёпотом зашипел старик, наконец придя в себя от первого шока. — Вы хотите меня оклеветать. Провокация…
— Да что вы заладили, товарищ Самсонов: провокация да провокация, — с легкой досадой в голосе произнёс Сергей. — Нет тут никакой провокации. С этими словами он неспешно вытащил из-под мундира рацию, положил её на стол между ними, и произнёс чётко:
— «Мама», вы тут?
В наушниках зашуршали помехи.
Я, наблюдавший за всем через камеру дрона, немного занервничал.
«Вдруг женщины растерялись там? Забыли, как обращаться с рацией? Тогда убедить подпольщика в том, что мы на одной стороне, будет совсем не просто. Ёлки-палки, как же так, они же даже зарисовывали схему…»
В эфире было тихо. Самсонов смотрел на странный чёрный коробок с антенной с немым изумлением и всё большим подозрением.
— Ау! «Мама», «Дочка-красавица», вы тут? Приём! — вновь вышел в эфир разведчик, уже настойчивее.
И тут, наконец, раздался голос.
Это была Анна, я узнал её сразу по тембру, хотя звучала она неуверенно:
— Мы
