ней.
Кулаков, услышав это выступление Громыко, аж дёрнулся. Тот ударил практически под дых.
Это именно то, чего и боялся Кулаков: что его могут назначить министром сельского хозяйства. Это означало бы, что он станет лично ответственным за все эти проблемы, которые уже накопились. И которые, с его точки зрения, решить в принципе невозможно.
Сельское хозяйство – это та отрасль, в которой лично он уже отчаялся добиться какого‑то успеха. Эх, не повезло же ему в своё время, что именно на неё его и бросили!
Насколько же лучше курировать тот же самый военно‑промышленный комплекс, который находится под надзором Кириленко. Просто озвучивай каждый месяц, какие новые виды военной техники произведены, какие задумки по производству имеются на будущее, сколько и каких испытаний техники запланировано на ближайший месяц? В чем мы опережаем наших врагов на Западе, в чем отстаём? И какие для этого нужны дополнительные вливания, которые, кстати, достаточно быстро, без всяких проблем одобряли – в отличие от того же самого сельского хозяйства.
Сидел бы он сейчас на этом заседании – и в ус бы не дул. О каких проблемах можно было бы вообще говорить в такой ситуации?
Так что он знал: в данный момент его положение в Политбюро, которое он задумчиво так долго своими усилиями себе создавал, повисло на волоске. Если вдруг сейчас Брежнев с предложением Громыко согласится, то этот вопрос поставят на голосование. И в этом случае его судьба решена – о дальнейшем восхождении можно будет забыть.
Один‑два неурожая из‑за засухи или паводка – и всё. С ним поступят так же, как с Полянским. Брежнев возьмёт его на карандаш и будет искать поводы от него избавиться…
Глава 12
Москва, общежитие МГИМО
Регина в принципе осталась собой довольна. Тем более что давно у неё уже мужика не было, а тут удачно вышло – в рамках задания его и подогнали. Иностранец ничего такой оказался, чистенький, ухоженный, спортивный, несмотря на возраст. Тому же Самедову сто баллов в этом отношении вперёд даст. Нет, тот чистоплотный в целом был, но из-за изрядного лишнего веса к ней приходил всегда уже сильно пахучим...
А ещё ей очень понравилось, что немец поутру ей пятьдесят марок дал западногерманских. Купюры для неё эти, конечно, были в диковинку. Она понятия не имела, сколько это в советских рублях. Но явно сумма должна быть приличной.
Правда, радовалась она этим деньгам недолго. Сообразила вдруг, что, наверное, капитан Мельников иностранную валюту у неё заберёт.
Ну да, ей же рискованно иметь эти марки. Слышала она истории про советских граждан, которые ходили в «Берёзку» с иностранной валютой. Их там ловили, и несладко им после этого совсем приходилось…
Мелькнула ещё мысль, что, может быть, не все тогда деньги Мельникову вернуть. Кто же знает, сколько немец денег ей дал? Вряд ли он сам в КГБ побежит рассказывать об этом… Тем более вряд ли он шпион. Ничего такого особенного он ей не рассказал. По крайней мере, всё то, что Мельников ей перечислял, в разговоре не прозвучало ни в какой степени. Ни ее мнение об Брежневе или партии его не интересовало, ни советские военные части. Так, поговорили о её учёбе в университете, о театрах в Москве, о балете, о популярных авторах художественной литературы Советского Союза.
По советским писателям, конечно, он ее больше расспрашивал. Сказал, что не знает никого, кроме Шолохова. Ну, она ему про Ефремова рассказала.
Да, собственно говоря, и всё. Потом не до разговоров было.
***
Москва, Политбюро
Слово взял Брежнев:
– Считаю, товарищи, что предложение Андрея Андреевича преждевременно. Фёдор Давыдович действительно является очень опытным куратором. И по-прежнему нужен нам именно в этом качестве.
Кулаков выдохнул, услышав эти слова генсека. К счастью для себя, он всё же вовремя сумел угадать, какую стратегию использовать для того, чтобы выбраться из этой ситуации без чрезмерно большого ущерба. Сдал Полянского и выжил…
Брежнев же неспешно продолжил:
– Но Андрей Андреевич только что предложил достаточно интересные шаги в области решения проблемы с зерном в сельском хозяйстве. Мне импонирует, что Фёдор Давыдович тоже признал эти шаги вполне реалистичными, и, такое впечатление, жаждет приступить к их реализации. Но мы же не знаем, насколько будет готов к внедрению этих мероприятий новый министр сельского хозяйства, которого мы назначим вместо товарища Полянского. В этом я также согласен с Андреем Андреевичем. Вдруг он только формально, в отличие от Фёдора Давыдовича, согласится с этими шагами?
Так что нам нужен товарищ Кулаков на своем месте. Пусть он станет наставником нового министра, следя за тем, чтобы тот внедрял предложения Андрея Андреевича в сельскохозяйственной отрасли. Правильно же я говорю, товарищи?
Зал загудел, в целом соглашаясь с генеральным секретарем. Многим было бы приятно увидеть падение Кулакова, чисто даже из вредности, а то сильно он задавался в последнее время, но принципиальным для них этот вопрос не был, так что раз Брежнев по-прежнему его поддерживает, то и пусть себе живет.
А генсек продолжил свое выступление:
– Вот пусть Фёдор Давыдович и займётся наставничеством после того, как мы найдём нового министра сельского хозяйства. А Андрея Андреевича предлагаю поблагодарить за очень интересный доклад, сделанный им по реформе нашей зерновой отрасли.
Приятно отметить, что в предложениях его доклада нет каких‑то заумных вещей или требований по резкому увеличению финансирования. Речь просто идёт о перераспределении финансовых потоков, жесткой дисциплине и более рациональном использовании уже выделенных средств. Предлагаю, товарищи, дополнительно обдумать доклад Андрея Андреевича, который поддержал Фёдор Давыдович, и уже на следующем заседании определиться по всем тем вопросам, которые в нём прозвучали. Пришло ли, в частности, время для того, чтобы создать тысячу этих, как там прозвучало, агрохолдингов? И почему именно тысячу, а не восемьсот или тысячу триста пятьдесят?
Хотя в целом, конечно же, эта идея мне нравится. Действительно, с проблемой нехватки кадров мы встречаемся достаточно часто. Вот у нас уже второй министр сельского хозяйства за последние два года не справляется со своей задачей…
Ну а пока что предлагаю товарищи проголосовать сейчас за то, чтобы товарища Полянского освободить от должности министра сельского хозяйства.
