грохотом захлопнулась.
Сюань Цзи был более, чем доволен результатом. Казалось, будто он сорвал самый вкусный плод с грушевого дерева в Дунчуане. Оказавшись в гостиной, юноша закашлялся, подавившись смехом, и еще долгое время хохотал там в одиночестве.
Можно было захлопнуть любую дверь, но от звука чужого голоса так просто не избавишься. Кровь, что связала их друг с другом, тут же дала о себе знать, и Шэн Линъюань отчетливо ощутил радость, охватившую Сюань Цзи.
Вскоре связь между ними ослабла и исчезла, и шум в ушах Его Величества почти прекратился. Стоя лицом к раскидистому грушевому дереву, он услышал из гостиной веселый свист.
Сюань Цзи вернул ему давно утраченную любовь, и окружавшая его аура смерти, наконец, развеялась. Его память вернулась, и Шэн Линъюань отчетливо осознал, что дух меча злился на него целых двадцать лет.
Этот маленький ублюдок пережил множество взлетов и падений и, в конце концов, кое-чего достиг. Он совершенствовался и обучился множеству хитростей.
Шэн Линъюань прижал руку к груди и попытался успокоить свое не в меру живое сердце.
Но прежде, чем ему это удалось, что-то коснулось его рассеянного божественного сознания.
Облако черного тумана вырвалось на свободу, закрывая собой солнечные лучи. В «кровеносной системе земли» Юнъаня что-то неуловимо изменилось. Если бы Шэн Линъюань не вернул себе кровь Чжу-Цюэ, его чувства не обострились бы, и он бы наверняка ничего не заметил.
Глава 110
Пусть тело мое превратится в дрова, пусть яростным будет небесный огонь. Все в этом мире придет к одному.
В ночь новолуния, когда с неба исчезает тонкий серп луны, аура этого мира истончается, и «кровеносная система земли» замирает.
Горы и реки погружаются в сон. И до тех пор, пока они не проснутся, цветы и птицы останутся безмолвными, а небо и земля далекими друг от друга.
В такие ночи лучше разговаривать шепотом.
В связи с военным положением, все, кто остался в здании Главного управления, были начеку. Из десяти собравшихся в Юнъане патрульных групп первая половина относилась к «Баоюй», а вторая включала в себя оперативников из первого отряда «Фэншэнь». «Лэйтин» в патрулировании не участвовали, они тщательно проверяли информацию о предателях, примкнувших к школе Истинного Учения. Обе группы сотрудничали и защищали друг друга. Любые контакты между ними строго контролировались. От атмосферы праздника не осталось ни следа. С первого по шестой подземный этажи были заняты подозреваемыми, а ведь еще утром все они были коллегами.
Ремонт главного зала и техническое обслуживание установленных в нем массивов были временно прекращены. Вокруг корней огромного дерева возвели изоляционный экран с яркой надписью: «Ведутся работы». Вокруг царил сплошной беспорядок.
Когда патрульные «Фэншэнь» проходили мимо главного зала, один из идущих в хвосте оперативников внезапно остановился, схватил шагавшего рядом коллегу и произнес:
— Как думаешь, что это такое?
Оперативник поднял глаза и посмотрел в указанном направлении. Из щели в изоляционном экране пробивалась полная жизни, нежно-зеленая почка. Весна еще не началась, а древнее дерево, похоже, уже готовилось расцвести.
Но Управление по контролю за аномалиями — не ботанический сад. Если местная растительность зеленела без причины, это не считалось признаком весны. Это означало, что что-то здесь не так.
Оперативники тут же отшатнулись назад и схватились за оружие.
Лидер группы поспешно прошептал:
— Сообщите об этом остальным и доложите капитану Чжану! Немедленно!
Получив приказ, один из оперативников тут же схватился за рацию. Но не успел он открыть рот, как на связь вышел ответственный за следственный изолятор отряд «Баоюй».
— Это следственный изолятор зоны «А», что на первом подземном этаже. Что-то не так с задержанными. Продолжаем наблюдение и запрашиваем подкрепление…
Внезапно все стихло, а потом из рации вновь послышалось глухое:
— Следственный изолятор второго подземного этажа запрашивает подкрепление!
Следственный изолятор делился на одноместные камеры, наглухо отрезанные от любых контактов с внешним миром. Даже представители класса духовной энергии не могли пробиться сквозь барьер. Стены камер были сделаны из одностороннего стекла, и проходившие мимо патрули могли наблюдать за поведением задержанных снаружи. Но те, кто находился внутри, видеть их не могли. В какой-то момент все задержанные поднялись со своих мест, подошли к дверям и замерли в одинаковых позах. На их лицах застыли странные улыбки.
— Похоже, они получили какие-то указания.
— Но каким образом?
— Кто знает? С ними никто не контактировал, и система энергетического мониторинга не зафиксировала никаких колебаний аномальной энергии.
— Подождите. Ш-ш-ш, послушайте.
Из рации донеслось странное шуршание, а потом, внезапно, зазвучала песня.
С первого по шестой подземные этажи Главного управления заполонили последователи школы Истинного Учения. Большинство из них до недавнего времени были оперативниками. Кроме них в рядах задержанных было несколько сотрудников из отдела материально-технического обеспечения. Оперативники до сих пор носили униформу, и если бы не надетые на них наручники, они бы ничем не отличались от шагавших снаружи патрулей.
Все эти люди стояли у дверей и оцепенело таращились на столпившихся за стеклом коллег. Вдруг все они раскрыли рты, и от стен изолятора отразилось глухое эхо.
Кто-то тихо произнес:
— Кажется, это… памятная песня. Она была написана на годовщину Управления.
В прошлую годовщину, до того, как оставить свой пост, бывший директор пригласил в Управление одного очень известного музыканта и попросил его написать песню, что получила название «По праву рождения». Композитор, взявшийся за эту задачу, был обычным человеком. Главной идеей было то, что, «пусть мы и рождены разными, но мы очень похожи». Услышав об этом, музыкант решил, что речь идет об организации по защите прав инвалидов и на несколько месяцев погрузился в работу. В конце концов, он создал шедевр, восхваляющий красоту жизни и тягу к самосовершенствованию.
Текст песни был простым и ненавязчивым, а мелодия задорной и торжественной. Все в ней было идеально, за исключением нескольких странно звучащих фраз. Некоторые недалекие люди, вроде оперативников «Фэншэнь» и им подобных, выезжая на задания, часто использовали ее в качестве фоновой музыки.
Но в первый день лунного Нового года связь оборвалась, и во мраке подземной темницы настроение песни изменилось. Теперь она несла в себе ярость и обиду… Звуковая волна столкнулась с системой безопасности изолятора и едва не выплеснулась наружу.
В расположившейся неподалеку от Главного управления временной штаб-квартире раздался телефонный звонок. Резкие трели прервали доклад Шань Линь о сети предварительного мониторинга «кровеносной системы земли».
— Поют? — удивился Сяо Чжэн. — Они… просто поют?
Шань Линь нахмурилась.
— Эта песня — одна из ментальных атак класса духовной энергии? — тут же предположила женщина.
— Нет. В прошлом
