черту. Пришлось разгладить оставшиеся два шрама как попало.
Перед тем как отключиться от дара, я успел осознать: это поможет сохранить плод, но не факт, что на весь период беременности. А значит, придётся провести ещё один сеанс.
Отшатнувшись от стола, я еле удержался, чтобы не упасть. Каменная стена в качестве опоры помогла добрести до укрытия, а вот на табуретку я пятой точкой не попал. Пришлось сесть рядом с ведром воды, прямо на пол.
Через несколько секунд прикрывающие укрытие сухие травы раздвинулись. Появилась Матрёна. Протянула флягу с лечебной настойкой.
— На, пей, только маленькими глотками и не увлекайся. Это из твоего импортного самогона. Авось позволит тебе от края пропасти отползти.
Опытная знахарка не стала ругать за то, что я чуть не перешёл черту. Понимала: в данной ситуации — это бесполезно.
— Спасибо, Матрёна Ивановна.
— Ну а что ты мне, Алёша, насчёт лечения скажешь? Получилось, чего, или нет?
— Вроде получилось, но только не до конца. Так что придётся минимум ещё один разок Лене под капот заглянуть.
Я не стал говорить, что, кроме этого, должен найти причину возникновения весьма специфической проблемы. Когда найду её, тогда и расскажу всё, а заодно и спрошу совета. Сейчас мне нужно просто отдохнуть.
— Что мне сказать Елене, когда она придёт в себя?
— Скажи, что она беременна. Срок двадцать три или двадцать пять дней. Если выносит, то будет девочка. Кроме этого, строго-настрого запрети в ближайшее время утруждаться и контактировать с кем-то, кроме мужа. Ещё пообещай, что на следующей неделе сама её навестишь. А если пасечник Демидов начнёт деньги совать, разрешаю обложить его трёхэтажным и выгнать взашей.
После отдачи распоряжений я какое-то время держался. Принимал алкогольную настойку, но всё равно к тому моменту, как Елена очнулась, я вырубился. Мощный откат накрыл с головой и заставил свернуться в позу эмбриона. А потом на меня навалились кошмары, чересчур похожие на объяснения происходящего в реальности.
Глава 16
Последствия
Так хреново после использования экстрасенсорного дара мне ещё никогда не было. Чтобы не пугать Рыжего, пришлось провести ночь в каменном мешке, на принесённом Матрёной тюфяке. Справиться с первыми волнами отката помогла настойка знахарки. После приёма очередной стопки мозг на какое-то время проваливался в забытьё, порождая весьма интересные сюжеты.
Сначала я увидел встречу Малюты и Жанны на пороге знакомого барака. Они были явно постарше, чем сейчас. Шулер выглядел плохо: осунувшийся, в телогрейке и шапке-ушанке, хромал и передвигался с помощью палки. Жанна немного набрала в весе, смотрела на Малюту напряжённо. Рядом стояли усатый Валет и девочка с косичками, на вид лет восьми.
Потом я увидел Демидовых, замерших рядом с большим домом. Они не изменились. Кого-либо вблизи не наблюдалось, но вокруг кружило нечто непонятное, вызывающее у меня неприятное покалывание в области затылка.
Этот бесконечно повторяющийся фрагмент пытался продолжиться с помощью схожих образов, но каждый раз обрывался, причём по-разному. То я видел в руках Елены призрачное тельце ребёнка, то жена Ивана появлялась без него. Складывалось впечатление, что всё ещё не предопределено.
Всё это было как-то тесно связано с фрагментами повторяющегося бреда. В нём действовал я, причём каждый раз в разных, крайне опасных обстоятельствах. То меня кто-то пытался зарезать в толпе людей, очень смахивающей на демонстрацию. То я дрался с несколькими прилично одетыми мужчинами в весьма богато обставленном кабинете. В третьем фрагменте, несколько сотрудников милиции в форме пытались скинуть меня с моста.
Каждый остросюжетный момент обрывался задолго до развязки, оставляя неприятное послевкусие, как от безумно горькой микстуры. Что-то подсказывало: во время сеанса я всё-таки переступил за край, и, возможно, только замена одного ребёнка другим не позволила застрять на той стороне.
Вынырнув в очередной раз из кошмарного видения, я увидел пробивающийся сквозь приоткрытую дверь свет и понял: на улице уже рассвело. Посмотрел на наручные часы. Они показывали половину двенадцатого.
Почувствовав, что прихожу в себя, я смог подняться и сесть за стол. Матрёна приготовилась к моему пробуждению заранее. На столе стояли глиняная крынка холодного молока и целое блюдо одуряюще пахнущих свежих плюшек.
Организм потребовал подпитки, и я неспешно принялся пить молоко. Попробовал сахарную плюшку, но, несмотря на весьма приятный вкус, не смог доесть даже одну.
А через десять минут явилась Матрёна. Принесла миску горячих щей со сметаной, поставила передо мной и, став напротив, упёрла кулаки в бока. Судя по выражению лица, явно хотела устроить мне разнос за чрезмерную трату сил, но удержалась.
— Матрёна Ивановна, а я тут плюшками балуюсь, — первым начал я, желая немного размягчить серьёзно настроенную знахарку.
— Раз ожил — значит всё съешь, — потребовала она, кивая на еду. — С тебя за ночь полведра пота вытекло. Силу надо срочно восстанавливать.
— Я постараюсь, но не обещаю.
— Да уж, милок, расстарайся, а то отсель не выпущу.
— Как там с Демидовыми прошло? О беременности сообщила?
— Рассказала. Сделала всё, как просил. Наказала Елене поберечься и никого на порог не пускать. Ну и ещё от себя страстей всяких добавила. Они вроде обрадовались новости о дочке, но насторожились и сразу домой засобирались. Иван деньги перед уходом мне совал. Много. Но я не взяла. Ругать трёхэтажным не стала, как ты просил. Вместо этого объяснила, что дело ещё не закончено.
— Как только оклемаюсь и силу верну, тебя к ним домой повезу, — пообещал я.
— А зачем к ним? Может, опять сюда вызвать? Тут безопасно. Да и Ивана легче на расстоянии держать, — засомневалась Матрёна.
— Нет. Мне требуется у них побывать. Надо кое в чём разобраться.
— Неужели во время излечения ты учуял чего-то нехорошее? — мигом догадалась знахарка и насторожилась.
— Проблема Демидовых с деторождением извне пришла. Не знаю, что это за напасть, но кто-то очень не хочет, чтобы Елена рожала. Хочу понять, кто козни строит и по какой причине.
Матрёна согласилась, потом атаковала меня вопросами, на которые не было ответов, и успокоилась только после того, как я смог заставить себя есть щи из свежей капусты, свинины и свекольной ботвы.
Перед уходом она выставила бутылку коньяка «Наполеон» со ставшим ещё темнее содержимым и приказала пить по двадцать грамм каждый час для ускорения восстановления.
К трём я наконец смог пройти в баню и обмыться. А к пяти оделся и выдвинулся в сторону клуба. Конечно, никто не будет жаловаться на то, что новый завхоз целыми днями отсутствует, но всё же совсем уж наглеть не стоит.
Явившись на работу, я стал свидетелем следующей картины.
