сказал не всю правду.
— На десять нырял. На пятнадцать не доныривал. А в авээме так запросто.
— Кто это тебя авээм давал? — удивился охранник.
Я пожал плечами и оставил его вопрос без ответа.
Охранник кашлянул.
— Ирина Юрьевна, мы, вообще, надолго здесь?
Гостья посмотрела на него, потом на меня, потом на лёгшего на бочок и закрывшего глаза сына.
— Ну… До вечера — это точно. Палатка у нас есть… А я давненько дикарём не отдыхала. Ты как, Миша?
— До пятницы я совершенно свободен, — улыбнулся я.
— Тогда, может, мы нырнём? — спросил охранник.
Глаза женщины подпрыгнули.
— Кто это мы? — спросила она дрогнувшим голосом.
— Я, вообще-то, себя имел ввиду. Или Сергея… Гребешком хочется вас угостить. У нас и сковородка имеется. Если онтам есть, конечно.
— В сильный шторм здесь берег усеян гребешком. Вон тот домик видите? Там дедок живёт. Этим и промышляет. И сын его…
— Ныряйте. Только я не хочу, чтобы Миша нырял.
— Да, и я не хочу, — дёрнул плечами я. — Если кто-то другой достанет, я не против. Если бы просто поплавать. А вы как собираетесь? Отсюда заходить?
— Сейчас катер позовём, — сказал охранник и пошёл к машинам.
У меня отпала челюсть.
Глава 17
Вскоре от противоположного мыса отошёл катер. Охранник Николай с помощью коллеги накинул на спину жёлтые баллоны, застегнул на груди и животе ремни, натянул ласты, нацепил на голову маску с трубкой и, как некий космический пришелец, пятясь, ушел в море. А потом нырнул и исчез.
Игорёк всё это время, очнувшись ото сна, крутился вокруг водолаза. Мы с его матерью сидели на расстеленных, скорее всего, «санаторных», узорчатых покрывалах.
— Похоже, что ты его сильно заинтересовал морем, — сказала гостья. — Раньше он его не любил.
— Дети взрослеют, — философски заметил я, сначала проглотив прожёванный кусочек мяса.
Шашлык у «ребят» удался. Хотя, навряд ли они его сами мариновали.
— А ты с детства ныряешь?
Я кивнул.
— Ты как Маугли, — сказала гостья. — И в лесу охотник, и в море. Ты даже чем-то похож на него.
Я удивился.
— Тот же темноволосый был.
— Есть такой старый фильм американский «Тарзан». Его у нас не показывают. Ты на того актёра сильно похож. И… Ты, вроде как, повзрослел за эти месяцы, что мы не виделись.
— Тот «Тарзан» тоже вроде бы не белокурым был, — подумалось мне. — Если только фигурой, то да.
За полгода усиленной работой над телом, мои плечи увеличились на размер и джинсовые рубашки пришлось продавать, а новые ушивать, потому, что висели, как на вешалке. Да и джинсы потребовались на размер больше. Я точно вырос в разны стооны и это подтверждала антропометрия нашего с медикусом спортивного диспансера исследования.
Кстати, краткий обзор методики подготовки спортсменов-широкого профиля, в основном с результатами, Городецкий предъявил «высокой» комиссии в Москве. Чем ещё больше убедил мэтров в том, что способен возглавить краевую федерацию спортивных единоборств. И от него потребовали показать результат «его» методики на конкретных примерах.
— Говорю же… Возраст у меня сейчас такой. Да и спортом я много занимаюсь. Можно сказать, что я помешан на спорте.
— На карате? Странная борьба. И не борьба, и не драка. Самбо — понятно, бокс — понятно, а каратэ не понятно.
— Вы разбираетесь в единоборствах, — удивился.
— Так, пришлось. Прочитала же твой трактат на трехстах страничках. Хороший у тебя слог, между прочим. Словно из учебника переписывал, или научной работы. Сам готовил?
Я кивнул. Она недоверчиво покрутила головой и на миг поджала губы. И знаешь, что больше всего в нём поражает, если конечно ты его точно сам писал, этот труд…
Она посмотрела на меня, приподняв правую бровь. Я не отреагировал.
— Знаешь, ты мне напоминаешь британца-аристократа. У тебя такая же неподвижная верхняя губа.
Я широко улыбнулся, разрушив образ.
— Где я, а где британские аристократы?
— Так тебе больше идёт. Улыбайся чаще. Так вот… Тебе надо статью написать. Не такую, как мы в «Советском Спорте» опубликовали, а в журнале «Физкультура и спорт». Он, относительно, научный. Сможешь сократить свой труд на журнальную страничку?
— Можно и сократить, но… лишнего там нет. Сокращение в ущерб смыслу будет.
— Ну, да, ну, да…
Гостья задумалась.
— Можно попробовать в брошюре издать, но ведь никто не поверит, что это ты сам, хм, сочинил.
— Мышь не может родить слона? — спросил я, улыбнувшись одними губами.
Женщина поморщилась.
— Ты и в формулировках точен. Вот я и говорю… А не опубликовать нельзя. Украдут. Поэтому, лучше сократить и опубликоваться под псевдонимом в журнале. А потом брошюру выпустить. Тем более, как ты говорил, ваши исследования ещё не закончены.
— Это две разные работы, — покрутил я головой. — А про псевдоним… Надо подумать. Можно под ним и рассказики публиковать…
Я, вроде как, хе-хе, задумался.
— Ты пишешь? — удивилась гостья.
— Люблю сочинения на вольную тему, — сказал я с улыбкой. — Да и не на вольную тоже…
— А я всё думаю, откуда такой слог и грамматических ошибок почти нет. Опечатки больше… И на какие темы ты пишешь?
— Боевики, в основном. Про пиратов современных недавно написал.
— Да, как тебе времени на всё хватает⁈ — изумилась гостья. — Дашь почитать?
— Да, хоть сейчас, — сказал я, хитро усмехнувшись. — Специально взял, чтобы ваш досуг скрасить.
Женщина, вздёрнув брови, внимательно посмотрела на меня.
— Ты не перестаёшь изумлять. Неси-неси. Стихи не пишешь?
Я покрутил головой. Поэтов сам не любил почему-то. Писательство — тоже порок, но поэты, по моему, уж точно не от мира сего.
Достав из сумки папку-скоросшиватель со стопкой листов бумаги А-4, на который с помощью пишущей машинке я отпечатал напрочь переделанных «Пиратов двадцатого века», передал её гостье.
— Хм! — сказала она, взвешивая папку на ладони. — Солидно для первого раза.
Она раскрыла папку, пробежала глазами первые строчки, снова вздёрнула брови, нахмурилась. Произведение было, однозначно, читабельным. Характеры прописаны слабо, но я ведь писал сценарий, а не настоящую повесть.
Гостья перевернула страницу и, задумчиво глянув на меня, попросила:
— Присмотришь за Игорьком?
— Я присмотрю, Ирина Юрьевна, — сказал охранник.
— И ты, Серёжа, присмотри. А я почитаю пока.
Женщина откинулась
