Второй – я перевел прицел буквально на градус, поймал в перекрестье его голову – темное пятно на фоне серого борта, он смотрел на упавшего друга, еще не понимая, что происходит. Еще один выстрел – беззвучно падает и второй. Те, кто стоял у капота, начали поворачивать головы, пытаясь определить источник неясного шума…
И тут мне не повезло – перенося прицел, я всего на мгновение направил его на источник яркого света – на освещенный проем двери – и засветил его. Прицел, увеличивающий в несколько тысяч раз излучение самого слабого отраженного света, не сумел быстро отстроиться и просто покрылся слепящей мутной пеленой, сразу заслезились глаза. На то, чтобы автоматически перенастроиться, ему понадобилось секунд пять – и когда изображение снова проявилось на фоне слепящей дымки – один из тех, кто только что был у капота машины, уже стоял над трупом, держа в руках пистолет, второй и вовсе судорожно рвал на себя ручку двери грузовика.
Один! – и боевик с пистолетом начал медленно оседать рядом со своим товарищем. Целился я в грудь, чтобы наверняка, а убит он или ранен – это уже неважно.
Два! – лобовое стекло машины вдруг покрылось сетью трещин с аккуратной дырочкой как раз в том месте, где должен был сидеть водитель. Мотор грузовика продолжал работать – но с места он уже не тронулся…
Уходить? Нет, еще можно выждать, можно. Тревоги пока нет…
Три! – кто-то высунулся из двери, оценил обстановку – и это все, что он успел сделать. Прицел снова залило «молоком» – но до этого я успел выстрелить. Падая, террорист нажал на спусковой крючок автомата – длинное стаккато автоматной очереди распороло тишину…
А вот теперь пора и в самом деле делать ноги…
– Что это? – Шейх проснулся моментально, как будто кто-то больно уколол булавкой в спину, в позвоночник. Было тихо – но звук выстрелов он отчетливо уловил даже во сне – от него и проснулся. Шейх уже долгое время находился в розыске, и это развило в нем волчью осторожность…
По коридору, громко топая и что-то крича, кто-то пробежал, за ним протопал еще один человек…
Тревога…
Шейх поднялся – он всегда спал в одежде, обувь стояла рядом, потому что в любой момент на его убежище могла выйти полиция или, что еще хуже, жандармерия. Британцы гарантировали, что у них в полиции есть источники и про любую облаву они предупредят заранее, да и у братства источников было не меньше – но таким гарантиям Шейх давно не верил, поэтому и оставался до сих пор в живых. На то, чтобы надеть обувь, потребовалась пара секунд, столько же – на то, чтобы достать из-под подушки пистолет. Одевшись, Шейх направился к двери – тут она с шумом распахнулась…
– Что?
Мехмет, его телохранитель уже несколько лет, несмотря на ночное время, был одет и держал в руках автомат с подствольным гранатометом. На нем была форма жандармерии, были у него и документы, причем подлинные, выданные одним из братьев, работающих в жандармерии…
– Полиция?
– Нет. Наверху что-то происходит!
– Что? Что?!!!
– Снайпер. Муса убит, Абдуррашид и Мустафа тоже. И еще двое, из местных. Снайпер работает по зданию!
– Это полиция! Сейчас начнется штурм!
– Никакой полиции нет. Иначе бы они уже начали штурм.
– Надо уходить, эфенди. Сейчас же!
Бейрут, как и любой восточный город, – это город тысячи тайн и загадок, город-оборотень. Часть тайн скрыта под землей – испокон веков древние восточные правители, опасаясь за свою жизнь, рыли подземные ходы из своих дворцов, часто по нескольку штук и идущие под землей на многие километры. Но не только они опасались за свою жизнь – мусульманам-шиитам тоже приходилось несладко. Вот почему от мечети имама Али за многие годы было проделано сразу два подземных хода – оба они были предназначены для того, чтобы при необходимости и из мечети, и из медресе можно было бы скрыться…
Винтовку бросить – никакого следа сыскной полиции она не даст. Даже заряжал я ее в перчатках, поэтому отпечатков пальцев нет ни на чем. Просто винтовка, появившаяся неизвестно откуда. Интересно, кстати, что там, в грузовике, и успеют ли они спрятать это от полиции.
Когда я уже выскакивал из номера, вдалеке, на пределе слышимости, заработал мотор грузовика. Сваливают. Ну и пусть сваливают – с дыркой в лобовом стекле.
В гостинице на восьмом этаже было тепло, тихо, вполнакала горел свет, роскошный ковер мягко пружинил под ногами. Стрельбу, конечно, услышали – но подумали, что где-то протарахтел мотоцикл с прогоревшим глушителем, паники стрельба не вызвала. Не доставая пистолет, я направился к пожарной лестнице. Как и в любом уважающем себя отеле, пожарная лестница представляла собой не конструкцию из арматуры, приделанную к зданию сбоку, а обычную лестницу, хорошо освещенную и совершенно без отделки. Дверь, ведущая на нее, никогда не запиралась, там даже не было замка. На мгновение замер, прислушался – ничего, ни дыхания, ни шороха ног осторожно поднимающихся наверх людей. Тревогу еще не подняли. Положив руку на рукоять пистолета, я начал спускаться по лестнице вниз…
Перед тем как выглянуть в холл, я приоткрыл дверь, огляделся. В час ночи народа в холле не было совсем. За стойкой ресепшена подремывал толстый важный портье. Короткая перебежка – и я уже скрылся за стеклянной дверью. Ночная прохлада обдала лицо, матово светили фонари, ночь дышала опасностью. Где-то далеко заунывно играла музыка – местная, арабская. Длинный безмолвный ряд припаркованных у тротуара машин. Али ждал меня на соседней улице, мы решили, что светиться не стоит…
Надо идти…
Перебежал улицу – и тут услышал за спиной шелест мотора машины – именно шелест, так работают многоцилиндровые двигатели дорогих представительского класса машин. Повернулся – по улице, светя ближним светом фар, словно черная тень, крался роскошный представительский «Даймлер». Откуда он взялся – я не знал, но отчего-то не то шестым, не то седьмым чувством понял, кто находится в этой машине. Я понял – и они, те, кто сидел в этой машине, тоже поняли, кто я и что я здесь делаю…
Плавно поползло вниз боковое стекло на двери водителя, открывая черное чрево салона. Падая за стоящую у тротуара машину, я потащил заткнутый за ремень пистолет – и тут словно крупный град забарабанил по машине. Одно за другим треснули, осыпаясь, стекла, стеклянная крошка посыпалась на меня. Все это происходило в полной тишине – на оружии водителя «Даймлера» тоже был глушитель. Я плотно прижался к машине, держа наготове пистолет, и буквально почувствовал, как пули одна за одной бьют по корпусу.
Истошно взвыла сигнализация, затем еще одна…
Если они решат разобраться со мной здесь и сейчас, не откладывая, то будет хреново. Одному против нескольких, и свободы маневра никакой…
Но вместо этого взвизгнули шины, и «Даймлер», набирая скорость, понесся вверх по улице, к повороту на набережные. Я вскочил, целясь вслед – пистолет задергался, выплевывая пулю за пулей, из-за толстого глушителя на стволе точно прицелиться по уходящей на скорости машине было почти невозможно. После то ли шестого, то ли седьмого выстрела в «Даймлере», уже перед самым поворотом осыпалось заднее стекло. Пистолет сухо щелкнул, вставая на затворную задержку, – и в этот момент лимузин вышел из зоны огня, скрылся за поворотом…
Где-то далеко взвыли полицейские сирены – и слева, и сзади, и справа, – полицейские перекрывали квартал. На фоне воющей сигнализации они едва были слышны, но это пока – через пять минут они уже будут здесь. Один за другим начали вспыхивать желтым прямоугольники на черных стенах домов…
Ноги!
Засунув пистолет обратно за пояс, я бросился бежать со всех ног. Машина Али стояла метрах в трехстах отсюда, и мне надо было преодолеть их как можно быстрее. Поэтому я несся как дьявол, ничего не замечая перед собой.
Я решил их догнать. Мысль идиотская – город сейчас будет перекрыт полицейскими кордонами, полицию специально тренировали для противодействия терроризму, и задача перекрытия тех или иных городских районов для блокирования там бандитов была отработана до автоматизма. По нам могли открыть огонь без предупреждения. Но у меня в голове пульсировала, жила только одна яростная мысль – догнать этот «Даймлер», остановить его, не дать уйти…
Рядом противно завизжали тормоза, я оглянулся на бегу – Али! На это дело он арендовал в прокатном агентстве старенькую, но мощную и хорошо управляемую «Альфу-Ромео». Выбор профессионалов, гонщиков – в умелых руках эта машина творила буквально чудеса…
Секунда потребовалась мне, чтобы выскочить на дорогу, еще секунда – чтобы перекатиться через капот. Пассажирская дверь уже была открыта, в салоне было темно, пахло какими-то восточными благовониями – Али до них был большой любитель.
Взвизгнули шины – и меня вжало в кресло от резкого старта…
