полностью одобрил.
Строительство Новомосковска началось три месяца назад, и Павел Александрович постоянно находится или там, или где-нибудь на Кенае. В момент нашего прихода в Николаев он был там, и мне удалось всю информацию о положении дел на Аляске получить из первых рук.
Пополнив запасы воды, провианта и топлива, мы отправились в Михайлов. Конечно, правильнее было бы сначала зайти в Михайлов и лишь затем идти в Николаев, если бы не одно маленькое «но».
Необходимых запасов угля в Михайлове просто нет. Пока всё там держится на том, что завозится из Николаева. На Аляске и Дальнем Востоке у нас просто не хватает судов, чтобы организовать все необходимые грузовые и пассажирские перевозки.
— Это главная наша проблема, — рассказал мне в Николаеве капитанкомпанейского судна, которое постоянно ходит между этими нашими городами. — Судов мало, расстояния огромные, погода часто неблагоприятная. Приходится всё тщательно планировать.
Тем не менее всё необходимое в Михайлове есть, город развивается, и сразу же видно, что здесь живут люди серьёзные.
Центром города является Михайловский Кремль. Он, конечно, небольшой, но это настоящая крепость треугольной формы с кирпичными стенами. Башен тоже три, в одной из них вход. На территории кремля двухэтажный кирпичный арсенал.
Я осматривал кремль с нескрываемым удовольствием. Строители постарались: стены были ровными, башни высокими и крепкими, а ворота массивными.
— Кто архитектор? — спросил я коменданта.
— Мастер Семён Иванович Горохов, ваша светлость, — ответил комендант. — Из тульских оружейников родом. Двадцать лет в Сибири крепости строил.
На первом этаже арсеналакараульное помещение и два склада: оружейный и боеприпасов.
А второй этаж полностью хранилище золота, уже добытого на севере залива. Его здесь почти десять тонн. Еще две тонны были отправлены в Петропавловск, из которых оплачиваются все закупки в Японии и Мексике.
Это просто феноменальный результат. В 20-м веке здесь добыли около ста десяти тонн за сто лет с хвостиком, а тут только начали и уже больше десяти.
Когданас с Сергеем Федоровичемменя провели в хранилище, мы в удивлении замерли на пороге. Десятки ящиков, наполненных золотыми слитками. Мешки с золотым песком. Всё это аккуратно сложено, переписано, опечатано.
— Десять тонн, — повторил потрясенный крестный вслух. — Господи, да это же состояние!
Такое количество золота я тоже видел первый раз и понимал его чувства.
— И это только начало, ваша светлость, — сказал Леонов. — При нынешних темпах через год будет ещё столько же.
Но ларчик открывается просто. У нас добыча ведётся очень тщательно. Никто никуда не спешит и не устраивает «соцсоревнование»: кто больше урвёт. В результате намеченные участки вырабатываются очень тщательно. Но это ещё не конец производственного цикла.
Промытые пески складируются в огромных отвалах. С моей подачи Павел Петрович Аносов уже начал в Миассе изучения своих ставших в последствии знаменитых различных способов и методов добычи золота.
Я специально написал как бы свои размышления по этому поводу, опираясь якобы на опыт, полученный на Аляске, и предложил ему попробовать оригинальный метод: доменную плавку песков с высоким содержанием золота.
Суть метода заключалась в том, что при доменной плавке золото перейдёт в чугун, и потом его можно будет извлечь оттуда, растворяя металл в серной кислоте.
В моей первой жизни он это сделает самостоятельно, но немного позже. Мой интерес заключается в получении результата как можно раньше. Поэтому я не только предлагаю идею, но и финансирую эти работы.
Павел Петрович ответил мне и обещал передать технологию при успехе предприятия. Более того, он проведёт эксперименты с сырьём с небогатым содержанием золота и золотосодержащими горными породами. Мы попробуем его будущие технологии на отработанных песках, и только после этого будет проводиться обязательная рекультивация использованных земель. Это моё обязательное требование. Все его знают и глупых вопросов не задают.
Работающие на добыче золота получают достойную заработную плату, также как и обслуживающий персонал. В итоге пока нет ни одного случая попыток воровства или левой добычи.
— Сколько платим старателям? — спросил я Леонова.
— Пятьдесят-шестьдесятрублей серебром в месяц, — ответил он. — Мастеровые, приказчики и надсмотрщики до сорокаПлюс питание, жильё иодежда.
— Это много, — заметил я. — В России крестьянин за год столько не зарабатывает.
Зато воровства нет, — ухмыльнулся Павел Александрович. — Человек получает честные деньги, живёт по-человечески. Зачем ему красть? Один раз попробовал кто-то, поймали, высекли, выгнали. Приказчик и два надсмотрщика премию получили. Больше никто не пытался.
Затраты, конечно, очень большие, но хозяин всего этого один: наша компания. Поэтому никто и никогда ещё не получал таких результатов.
Даже без применения будущих передовых методов Павла Петровича Аносова у нас уже феноменальный результат добычи золота. Со ста пудов сырья мы получали больше тридцати золотников чистого золота. С тонны получалось восемьдесят с небольшим золотников.
Гигантские отвалы промытого песка, ждущие окончательной переработки, впечатляли. Больше ста пятидесяти тысяч тонн — это очень даже много.
Я стоял на краю одного из таких отвалов и смотрел на эти рукотворные горы серого песка. Сколько ещё золота в них скрыто? Десятки, а может быть, и сотни пудов.
Я о будущем «золотистом чугуне» Аносова знаю, конечно, в общих чертах, но надеялся, а вернее, был уверен, что мы из уже отработанных песков получим в итоге больше, чем удалось добыть старыми, традиционными методами.
Порядок на прииске и почти идеально налаженная работа, а самое главное, отсутствие воровства и попыток хищнической добычи, были бальзамом на мою душу. Конечно, паршивая овца рано или поздно найдётся, и какой-нибудь искатель проблем на мягкие детали организма попробует провернуть что-нибудь левое.
Но теперь я на все сто уверен, что это будут отдельные эксцессы, да и то редкие и безуспешные. Конечно, надо учитывать и географию. В той же Калифорнии желающих нарушить установленные мною порядки и попытать счастья, занявшись хищнической и левой добычей, будет достаточно.
Но тем не менее я окончательно решил, что мои методы сработают и наша золотодобыча будет с человеческим лицом.
Затраты на организацию добычи и всего прочего оказались, конечно, огромными, но больше восьмидесяти процентов добытого золота — это чистая прибыль. Бери, грузи и вези в Петербург.
То, что попадёт в руки царя-батюшки, надеюсь, перевесит любую его нелюбовь к моей персоне и нашёптывания всех недоброжелателей.
Соответственно моим планам на востоке России и в Америке Николай Павлович препятствовать не будет. И в частности, когда у Павла Петровича через год-полтора начнутся трения с его начальством, Государь-батюшка разрешит ему перейти на службу к моей светлости.
Вот тогда мы с золотишком и развернёмся!
Кроме уже созданной достаточно развитой золотодобывающей инфраструктуры, в Михайлове работают кирпичный и стекольный заводы, строятся мост на
