флота называла его просто: «ледокольное судно класса Antarctic Patrol», сменщик старой «Endurance», работавший на южных рубежах короны. «Помощник» уже собрал:
— Тоннаж
— Ход
— Паттерн манёвров
— Тепловое излучение
— Активность радаров
— Сигнал УКВ-передач
— Периодические всплески трафика ВЧ-связи.
Генерал смотрел на карту, будто видел там не корабль, а череп хищника.
— Они ищут место… — медленно сказал он. — Либо для ПЛАРБ, либо для аварийного укрытия. А может, просто им нужен лёд для маскировки. Но факт: этот ледокол там совсем не случайно.
«Друг» подключился:
— Периодичность передачи: одна каждые 47 минут.
— Передача — короткая, всплеск.
— Задержка — ровно 7,3 секунды.
— Используется ЕЩЁ ОДИН канал, маскирующийся под грозовые помехи.
— Запасной канал ПЛАРБ, — сказал генерал. — Вот почему они не боятся молчать на основных частотах.
Генерал подошёл к столу, и опёрся на него ладонями. Тёмные глаза сузились.
— Костя… — сказал он тихим голосом, от которого у меня всегда панически разбегались мурашки. — Мы обнаружили «Resolution» случайно. Да-да, красиво, грамотно, но случайно.
— Да, согласен. — Я кивнул.
— Тогда вопрос:
Как британцы связываются со своими ПЛАРБами?
Воздух в комнате моментально загустел, будто стены сдвинулись ближе друг к другу.
— Ну… — начал я, — у них есть станции сверхнизких частот…
— Которые мы не можем перехватить здесь, на Кубе, — перебил он. —
Ты это сам мне недавно говорил.
— Да.
Генерал постучал пальцем по карте:
— А ПЛАРБ без связи — это просто огромная железная сигара с реактором и ракетами. А ведь ему нужно знать ТОЧНО:
1. время получения кодов,
2. код подтверждения,
3. код отмены,
4. код возвращения,
5. код изменения курса,
6. код обновления позиции.
— Согласен, — произнес я.
Генерал смотрел на карту, на ледокол, на сигналы.
— Значит, связь есть. Причём здесь. В этом районе. А мы о ней ничего не знаем.
«Помощник» тихо вывел сообщение:
'Высокочастотная связь невозможна в данных условиях. Среднечастотная — риск перехвата.
Единственная логичная модель — использование очень длинных волн, передаваемых подледными ретрансляторами или кораблём-ретранслятором.'
Я повернулся:
— То есть… ледокол?
Генерал кивнул:
— Да.
Ледокол — это корабль-связист для ПЛАРБа. Готовит позиционный район. Передаёт команды.
Заменяет наземную станцию СВЧ. И координирует патруль по орбитальным «окнам».
И тогда у меня щёлкнуло в голове.
— Если взять его под контроль… то мы получим канал связи ПЛАРБ!
Измайлов улыбнулся:
— С добрым утром, Костя. Вот ты и догнал восьмой этаж Лубянки.
* * *
Спутники вывели усовершенствованный режим наблюдения: детальный ИК-след двигателя; частотные всплески генераторов; длинноволновые резонансы корпуса; даже отражение сигналов от волн льда…
Зонды на высоте 25 км собирали шумовые пики ветра, колебания воды, даже вибрации от поворота винта.
Зонд на льдине фиксировал: передачи на ультранизкой частоте — от 17 Гц до 30 Гц.
Это была чистая математика ядерных сил. РВСН СССР использовали 18,1 Гц. Флот США — 21–30 Гц. Британцы — 20,5 Гц.
На графике появилось очень близкое число: 20,7 Гц.
— Вот он, — сказал генерал. — Их канал связи с ПЛАРБ. Работает с ледоколом.
Я почувствовал, как у меня по спине прошёл холод.
— «Resolution» получает от него команды… в реальном времени.
Генерал выдохнул:
— ПЛАРБ, Костя… ПЛАРБ. Они не просто так крутятся у Сандвичевых островов. Они разворачивают там ядерную страховку. Если Аргентина ударит по британским кораблям — Лондон уже будет иметь руку на кнопке.
«Помощник» вывел карту распространения сигнала. Тонкая, почти невидимая линия шла от ледокола прямо в глубину океана — к тому месту, где сейчас шла «Resolution». Мы поймали все.
Генерал тихо сказал:
— Значит так… Мы берём этот район под полное наблюдение. Пусть каждое движение их корабля,
каждый поворот его винта, каждая команда… пусть всё это пока идёт в НАШ архив.
Я кивнул.
— «Помощник», — сказал я. — Поднимаем второй эшелон наблюдения. Нам нужна точность до микронов.
Ответ был спокойным:
«Второй эшелон активирован. Район взят под плотный контроль. Ледокол находится под постоянной визуальной, инфракрасной и электромагнитной фиксацией. Связь с ПЛАРБ — тоже.»
Измайлов выдохнул.
— Теперь у нас есть то, что никто в мире не имеет. Мы видим сердце их ядерного флота.
И они даже не знают, что свет включён. — Генерал ещё раз взглянул на треугольник ледокола. — Костя… Теперь главное — не спугнуть зверя. ПЛАРБ — не «Сплендид» и не «Спартан». Это святыня Британии. К ней надо подходить как к тигру. Сзади, в тени, и только когда точно знаешь, как он дышит.
Я усмехнулся:
— А дышит он — на 20,7 Гц.
Генерал загорелся глазами:
— Значит будем слушать, Костя. До тех пор, пока не услышим самое главное.
Глава 13
Дождь над Буэнос-Айресом шёл так, как будто кто-то сверху поливал город из гигантского чайника — тёплая вода, плоские тяжёлые капли, почти пар. В доковом районе запахи смешивались: солёный гниющий ил, солярка, прожаренный металл, мокрая ржавчина.
Мы прибыли ночью. Точнее и официальнее — нас не было. Атмосферник завис в нескольких километрах, прикрытый маскировкой, и только два рембота следовали за нашим маленьким катером, похожим на рабочий, технический шалан.
Сеньор Але́ман, наш тихий мост к аргентинской адмиралтейской верхушке, сидел на носу с сигарой в зубах. Он выглядел как портовый посредник, который везёт кому-то ящики с нелегальным виски.
Но его глаза выдавали другое — он отлично понимал масштаб того, что здесь и сейчас происходит.
Он прошептал:
— Адмирал Ануа́тти сделал всё, как мы просили. Персонал выведен из зоны ремонта. Военная полиция присутствует только на внешнем периметре. У них категорический приказ «не входить».
Генерал Измайлов, а сейчас по документам — гражданин Белиза хмыкнул:
— Профессионал. Чувствует момент.
Я включил канал с «Другом» — тот уже проник несколькими дронами на территорию порта, кпрме них «наш» периметр обеспечивали пара, еще недавно «мертвых» американских спутников, восстановленных «Помощником», и тепловые датчики объединенные в единую сеть вместе с дронами всех типов.
Сейчас эта сеть показала идеально чистую территорию вокруг дока № 3:
«Зона чистая. Условия оптимальны. ARA SALTA — в спущенном положении. Крышки ТА сняты. Шумоизоляция демонтирована. Доступ к ГЭУ открыт.»
Генерал кивнул:
— Ну что, Костя… посмотрим на пациентку?
Субмарина ARA Salta стояла у стенки эстакады дока как огромный тёмный кит, приваленный к борту промыслового судна. Корпус мокрый, швы запотевшие, следы коррозии — как шрамы на коже старого воина. Тип 209 — хорошая лодка, технологичная, тихая… если обслужена правильно и вовремя. А аргентинцы — не немцы. И точно не обладатели немецких комплектующих 1982 года.
Проблема была известна: вибрации всех без исключения дизелей; неправильная балансировка их валов; ударные шумы от гидросистем; старые резинотросовые опоры; негерметичность амортизационных кожухов; повреждение одной из гребных втулок;
