Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
Геометрическая планировка облегчила задачу. Слаженные действия германской пехоты пресекли панику. Вернее, взяли под контроль тот ужас, который испытали селевкийцы, когда поняли, что происходит нечто незапланированное и очень нехорошее.
Никто не ускользнул. Ни одна рыбацкая лодка не отчалила от берега. Ни одна голубятня не осталась без внимания.
А потом на город опустилась ночь.
Коршунов очень старался не допустить резни. И даже преуспел. Отчасти. Авторитет рикса Аласейи был настолько велик, что его воины готовы были отказаться от веселых шуток в кровавом варварском духе. К сожалению, были еще и нумидийцы, которым выпала ответственная задача зачистки окрестностей. И уж они «позачищали»…
Впрочем, тем, кто оказался внутри города, было чем заняться и без кровопролития.
— Мы должны уйти не позднее начала четвертой стражи, — сказал Коршунов своим офицерам. — Всего девять ночных часов для того, чтобы обшарить все закутки в здешних храмах, складах и трюмах. Совсем немного для такого большого города.
Так что разобравшись с населением (их согнали в здания, где было достаточно места и имелись крепкие двери), парни Коршунова сняли доспехи и принялись за дело. Все роли были заранее расписаны. Опыт имелся. Нюх на тайники — тоже. Большим плюсом было то, что горожане к грабежу не подготовились. Самое ценное осталось на виду.
Справились вовремя. Половину фургонов под завязку набили шелком. Фортуна улыбнулась: как раз вчера прибыла огромная партия этой дорогущей ткани. Во вторую половину фургонов напихали пленников. Тех, что поценнее. Мастеров, грамотеев, красивых девочек. Народец попроще «собрали» в цепочки и погнали на своих-двоих. Золото, серебро, предметы искусства, пряности, парфюмерию, рукописи, дорогое оружие складывали на местный транспорт…
За три часа до рассвета (по римскому времени) в захваченном городе Селевкия сменилась власть. Дисциплинированные варвары покинули его, а им на смену пришли варвары недисциплинированные. Нумидийцы.
Таков был уговор. Нумидийский префект Зара уехал вместе с германцами. Коршунов не хотел им рисковать. Он опасался, что нумидийцы так увлекутся процессом грабежа и оплодотворения, что не успеют убраться вовремя, а Зара бы своих «подопечных» не бросил.
К рассвету между коршуновскими молодцами и Селевкией было уже не менее десяти миль. До крепости Европос оставалось еще миль двести. Правда, дорога была хорошая. Наезженная.
Нумидийцы нагнали колонну через два дня. Их сумы были туго набиты, за каждым всадником ковыляло по паре-тройке пленников. Пленников взяли уже в пути. Из Селевкии славная африканская конница удирала с визгом и воплями. В самый последний момент, когда на берег уже высадились первые сотни персов.
Успели. Освободителям остался дочиста ограбленный город, многотысячная толпа перепуганных мужчин и перетраханных женщин. А также прибитое кинжалом к двери местной «мэрии» послание царю Ардаширу с просьбой милостиво принять то, что принадлежит царю по праву и записать данное действие на счет автора письма.
Написано было по-персидски. И скреплено печатью господина Пальмиры Луция Септимия Одената, сенатора.
— Ну, если после подобной шутки Ардашир не заявится в Пальмиру еще до октябрьских календ, я буду очень сильно удивлен! — заявил Черепанов.
Добычу они взяли огромную. Одного только шелка хватило бы на снаряжение пары легионов. Легионеры Коршунова вешали на себя полукилограммовые золотые цепи и покупали вызолоченные кентурионовские доспехи. Солдаты других легионов страшно им завидовали и тоже рвались бить персов. Такая добыча — и ни одного убитого. Даже те ветераны, которые бились с персами в армии Александра Севера, позабыли, каковы в бою воины Восточного царства. Всё застил переливчатый блеск добытого по-легкому шелка и тяжелый звон желтых монет.
Зато из Рима вскоре косяком пошли грозные письма с требованием объяснений.
Черепанов не оставил их без ответа.
Доложил, что повеление принцепса исполнено. Контрибуция собрана и передана вместе с пленниками царю парфян. Ответственный за передачу, как и велено, сенатор Септимий Оденат. Точка.
Поверят ли в эту брехню в Палатине? Да плевать. Пришлют «прокурорскую проверку»? Да ради Бога! Пока инспекторы доберутся до Сирии, сюда уже пожалует Ардашир. Или зима придет. Тем более, по советам и рекомендациям Корнелии, Черепанов заслал некоторое количество золота и в Рим. Не в качестве налогов или доли добычи (Какая добыча? Наоборот, последнее Ардаширу отдали!), а в виде взяток конкретным сенаторским болтунам. Пускай помутят воду.
А в Антиохии Черепанова боготворили. Цены на хлеб упали вдвое. Цены на рабов — вчетверо. Легионерское золото так и текло в кошели антиохийских «предпринимателей». Даже в дешевых лупанариях запахло дорогими благовониями. Но слава героев из Первого Германского выросла настолько, что им не было необходимости покупать шлюх. Можно было не сомневаться: в следующем году процент светловолосых и светлоглазых младенцев существенно возрастет.
Однако почивать на лаврах не стоило. Геннадий с Алексеем ни на минуту не забывали, что война грянет раньше, чем германские гены «осветлят» местную популяцию. Шла активная работа по укреплению границ. Тех, которые Черепанов предполагал защитить. Очень многое отдавалось захватчику. Например гарнизону крепости Европос было приказано при появлении крупных воинских подразделений противника немедленно удирать. Та же команда была отдана префекту Первого Парфянского Гонорию Плавту Аптусу.
Пальмиру решено было отдать Ардаширу. Если Оденат пожелает, может защищать ее силами Третьего Киренаикского. Только он вряд ли пожелает…
Первый облом произошел в начале сентября. Пришла информация из Персии Замечательный план получения Черепановым империума рухнул. Ардашир не придет.
Глава двадцать первая
Антиохия. План Б
— Нет, ну какой ты мне роскошный подарок сделал! — Черепанов нежно погладил свиток Книги Мертвого Человека. — Ты только послушай, какие заповеди были у египтян хрен знает в какие давние времена. Не кради. Не убивай. Не воруй. Не прелюбодействуй. Не жадничай. Не болтай попусту. Не давай денег в рост. Не лицемерь. Не будь глух к правде. Не мужеложествуй. Не внушай ужас…
— Ну-ка, дай сюда! — Коршунов невежливо отобрал свиток. — Насчет ужаса — это интересно! «… Ты, высший Перворожденного, вышедший…» Не понимаю, откуда он вышел, но точно, так и есть «я не внушал ужас». Твой греческий, определенно растет.
— Еще бы он не рос, — пробурчал Геннадий. — Половина документов на греческом…
— Ага! А вот интересненько! «О полыхающий, вышедший задом вперед…» Это, интересно, кто?
— Это, мой невежественный друг, некогда полагавший себя научным работником, душа умершего кается пред лицом Бога!
— Лицом? — еще шире ухмыльнулся Коршунов. — Или тем, чем он вышел?
— Ты, Лёха, не хами, — строго произнес Геннадий. — Это священный текст, а не бульварный романчик. Знаешь, сколько ему лет? Может, тысяча. А может и три…
— Ладно, ладно, не буду, — легко согласился Коршунов, просматривая текст. — Тысячи лет? И мораль, я вижу, практически не изменилась… Надо Насте показать — это ж чисто христианские добродетели.
— Бог-то один, — заметил Черепанов. — Как ты его не назови. И человек тот же в сущности… Грехи и пороки, во всяком случае в прежнем наборе… У меня дурная новость, Лёха. Ответки от Ардашира не будет. Мне купцы на хвосте новость принесли. Против царя кто-то из парфянских лидеров поднялся. И твой добрый знакомый Меружан получил весточку с родины. Из окружения армянского царя Хосрова. Хосров хочет поддержать восстание, но сторонников у него маловато. Тоже понятно: шансы на успех у мятежников — не очень. Тем не менее Ардаширу нынче не до нас.
— Значит — не получилось? — Алексей отложил папирус. — Не будет тебе империума? Всё — впустую?
— Ну почему же впустую? Добычу мы взяли? Взяли. Денег прибавилось? Прибавилось. Авторитет возрос? Возрос. Чернь мы играми порадовали? Порадовали. Цены на зерно упали? Упали. Зато в столице за хлебушек дерут вдвое против весеннего курса.
— А то! — Коршунов повеселел. — Работают мои пиратики! В Риме, небось, уже на ушах стоят?
— Не то слово! — Черепанов усмехнулся. — Даже по поводу нашего рейда как-то притихли. Забыли про расследование. Зато все орут: давай зерно! Депеши чуть ли не через день. Наш безмерно благородный префект флота на морковку исходит. Но что делать, если у него всего двадцать шести боевых кораблей на ходу. Остальные — в бессрочном капитальном ремонте. А подконтрольная береговая линия — больше тысячи миль. И морские пути через Кипр тоже держать надо. Да только — чем? Денег-то нет! Из Рима — только гневные письма, а ими плотникам не заплатишь. Сунулся патриций ко мне, но я ему недвусмысленно дал понять: или — ко мне в подчинение, или пыжься, ходи под Римом и соси… лапу. А мы же гордые! Мы же — из самих Клавдиев! Так что — пыжимся и сосем. Насколько мы уже подрезали зерновой поток?
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
