ее там много. С нынешней ночи. И вы, Соломон Маркович, имеете к ней самое прямое отношение. Ну, не совсем вы, конечно. Рахиль. Однако вы же не оставите родную дочь один на один с подобными рисками.
В кабинете повисла такая звенящая тишина, что было слышно, как в соседней комнате тихо перешептываются Тимофей и прекрасная дочь ростовщика.
— Ой вей… — выдохнул Соломон, судорожно хватаясь за воротник. — Князь… Вы что, ограбили склад японцев?
Старый лис побледнел. Натурально, без его излюбленной актёрской игры.
— В точку! — усмехнулся я делая еще один глоток.
В кабинете повисла гробовая тишина.
Соломон медленно поднес руку к груди, с той стороны, где сердце.
— Ой, вей… Ой, мамочки мои… Князь мне срочно нужны сердечные капли. Я вот-вот умру от сердечного приступа.
— Спокойно, Соломон Маркович, дышите глубже. Никто не умирает. Мы делаем бизнес.
— Бизнес⁈ — Блаун внезапно снова заговорил нормальным голосом, без стенаний и учащенного дыхания, — Вы называете это бизнесом⁈ Вы ограбили японскую армию! Наглым образом, влезли на их склад! Это не бизнес, князь, это безрассудство в чистом виде! Вы думаете, если вас поймают, то отправят на каторгу? Таки нет! Вас просто убьют. И вы… Вы заставили меня подписать бумаги! Втянули старого, больного еврея, в дело с ворованной у японцев медью!
— Успокойтесь! — я жестко оборвал ростовщика. — И послушайте меня внимательно. Никто ничего не докажет. Если мы грамотно подстрахуем себе тылы. Поэтому, чтобы мы оба остались живы и были сказочно богаты, перестаньте разводить панику и начнете работать. Желательно головой. Как только запустим производство, станет понятно, что медь откуда-то появилась. Ваша задача создать идеальную легенду возникновения метала на лесопилке. Как вы это сделаете — малоинтересно. Главное — результат.
Соломон вытер выступивший на лбу холодный пот белоснежным платком, облизал пересохшие губы.
— Вы… Вы просто сумасшедший, Павел Александрович. Играете со смертью в рулетку, причем во всех барабанах пули. Хуже того, вы развели меня, как последнего дурака с Привоза! Подсунули договор до того, как открыли правду!
— В бизнесе это называется грамотное распределение рисков, — хмыкнул я. — Расслабьтесь. И еще… Вам нужно срочно найти немого, глухого или просто очень жадного до денег медника. Он будет работать на моей территории.
Блаун тяжело вздохнул.
— Будет вам медник. Есть у меня несколько отличных мастеров, которые могут подойти.
— Договорились, — я улыбнулся. — Главное, что бы этот мастер был молчалив как рыба. А теперь, когда мы решили наши производственные вопросы, давайте поговорим о городских сплетнях. Харбинских, так сказать, новостях. Соломон Маркович, вы человек в городе уважаемый, знаете всех и вся. Скажите мне, что за птица положила глаз на внучку Мастера Шэня? Вам же известен этот прекрасный старичок? Мне стало известно, будто некий чиновник из Управы хочет забрать девчонку в младшие жены в счет долга. Кто этот загадочный господин?
Соломон нахмурился.
— Ой, князь, вы снова лезете, куда не просят, — покачал головой ростовщик. — Зачем вам эта китаянка? Мало нам японцев, вы хотите еще и местную администрацию против себя настроить?
— Не уходите от ответа. Кто он?
— Это господин Бао Гуйцин, — понизив голос, уже совершенно спокойно произнес Соломон. — Он не просто чиновник. Он генерал-губернатор, глава всей китайской администрации в полосе отчуждения КВЖД. Человек маршала Чжан Цзолиня. У него реальная власть, полиция и армия.
Я задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. Губернатор Бао. Фигура серьезная. Просто так с ноги в его резиденцию не зайдешь. Здесь нужна комбинация похитрее. Хотя, я еще сам не до конца понимаю, полезу в эту историю или нет. С одной стороны Шэнь и Манью помогли мне…
Ой, да ладно! Кого я обманываю? Дело вовсе не в этом. Просто бесит мысль о том, что какой-то китайский мудак будет лапать девчонку, имея на это полное основание.
— Понятно. Оставим пока губернатора Бао в покое, — я поднялся с кресла. — И последний вопрос, партнер. Как поживает наш забайкальский герой, атаман Семенов? Где он сейчас и что делает?
Соломон посмотрел на меня так, словно я спросил, какая погода на Марсе.
— Семенов? Григорий Михайлович? Князь, вы меня пугаете разбросом ваших интересов. То японские склады, то личная жизнь губернатора, теперь белые генералы.
— Просто ответьте.
— Плохо он поживает. Очень плохо, — Соломон развел руками. — После того как красные взяли Читу, атаман бежал. Сейчас он торчит где-то в районе Гродеково, на границе. Положение у него отчаянное. Денег нет, армия деморализована. Забрасывает японцев телеграммами, умоляя о помощи. Требует вагоны, оружие, финансирование. Пытается сохранить лицо, но в Харбине все серьезные люди знают: Семенов — сбитый орёл. Он цепляется за соломинку.
— Вот как… Любопытно… Ну что ж… — Я поднялся на ноги, — Спасибо за чай, партнер. Жду вашего мастера сегодня вечером на лесопилке. И помните: мы в одной лодке. А лодка наша теперь медная. Не вздумайте сверлить в ней дырки.
Соломон вздохнул, покачал головой. В его взгляде отчетливо читалось страдание всего еврейского народа. Какой актёр пропадает. Станиславский был бы в восторге от господина Блауна.
Мы вышли из кабинета.
Тимоха о чём-то тихо беседовал с Рахиль. Стояли по разные стороны конторки, но так близко друг к другу, что практически соприкасались головами.
Я без зазрения совести прервал их идиллию.
— Рахиль, благодарю за чай и гостеприимство. Рад был повидаться. Тимофей, нам пора.
— До встречи, князь, — вежливо ответила девушка.
Я пропустил Тимофея вперед, покинул лавку Соломона вслед за ним.
Еремей спал на облучке. Мы запрыгнули в пролетку. Тимоха выглядел слегка растерянным, но до одури счастливым. Сегодня он впервые разговаривал с Рахиль, да еще наедине. Прогресс! Мой наивный пластун не понимает, что Блаун никогда не позволит ему всерьез ухаживать за дочерью. Ладно, не буду сейчас портить настроение, позже поговорю с ним.
— Гони на лесопилку, Ерема. Давай с ветерком.
— Это мы с радостью, ваша светлость! Егей! Гони, родимая!
Глава 19
Еремей не подвёл, прокатил нас обратно до лесопилки весело и задорно. Я даже несколько раз хотел ему крикнуть, чтоб притормозил. Замучался собственным лицом собирать летевший навстречу мелкий, колючий снег, который сыпался с неба как крупа. Учитывая местные ветра, ощущение крайне неприятное. Будто мне в физиономию горстями швыряют крохотные, микроскопические ледышки.
Единственный плюс — через полчаса мы были уже дома.
Чёрт побери, я реально начал считать лесопилку своим домом. В памяти всплыл мой особняк из прошлой жизни. Три этажа ультрасовременной роскоши, ухоженный сад, беседка с зоной для шашлыка, бассейн, сауна. Хотел бы я вернуться обратно? Очень вряд ли. Здесь, в тысяча девятьсот двадцатом году,
