«Дайте нам вашу силу и вашего Бога. Мы устали от бегства».
Я поднял руку, давая знак своим на стене, что опасности нет, и жестом пригласил вождя и его приближённых следовать за мной. Калитка скрипнула, и я, не оглядываясь, прошёл внутрь, чувствуя на спине тяжесть тысяч взглядов. Теперь предстояло самое сложное — убедить собственный Совет.
Собрались в моём доме немедленно. Обстановка была, как и ожидалось, гнетущей. Луков сидел, откровенно хмурый, его пальцы барабанили по рукояти ножа. Обручев смотрел в потолок, будто подсчитывая недостающие брёвна. Марков нервно перебирал бумаги. Мирон молчал, но по его лицу было видно смятение. Отец Пётр, вызванный мной, выглядел потрясённым, его глаза были широко открыты.
Я изложил суть без прикрас:
— Они просят покровительства. Десять родов. Я дал предварительное согласие. На условии принятия крещения и подчинения нашим законам. Они согласились.
В комнате повисло молчание, которое первым нарушил Луков.
— Павел Олегович, это… это самоуправство. Мы не можем принять сотни дикарей в колонию! Это взорвёт её изнутри. У них свои обычаи, своё понимание порядка. Они только что воевали рядом с нами, а завтра могут решить, что наше оружие и склады — их добыча. Нужно время, чтобы…
— Времени нет, Андрей Андреевич, — перебил я спокойно, но твёрдо. — Они стоят у наших стен прямо сейчас. Либо мы принимаем их на наших условиях, либо они уйдут обиженные и станут нашими врагами. Либо, что ещё хуже, останутся кочевать рядом, создавая постоянную угрозу и неконтролируемый элемент. Вы человек с боевым опытом. Подумайте: сколько людей сейчас может выставить испанцы, если начнётся бой? Это ещё детишки. Вот если сюда пошлют военных англичане или американцы? Что мы вообще сможем им противопоставить?
Ответа от бывшего штабс-капитана не последовало. Он выдохнул, но не стал ничего говорить.
— Мы можем интегрировать их. Мы должны это сделать. Это вопрос нашего выживания и роста в долгосрочной перспективе. Без поддержки людей нас просто сомнут.
— Интегрировать? — скептически хмыкнул Обручев. — У нас домов для своих не хватает, а вы говорите о сотнях новых ртов! Где они будут жить? Чем кормиться зимой? Мы едва справились с обеспечением своих! И то из-за того, что нам удалось набрать столько трофеев у испанцев.
— Они привели с собой скот и имеют свои запасы. Они не беспомощны. А их рабочие руки — это ключ к решению наших проблем. Стройка, расширение пашен, заготовки — всё ускорится в разы. Но для этого нужна жёсткая организация.
— Организация… — тихо вступил Марков. — Медицинский аспект катастрофический. Новые люди — это новые болезни, возможные эпидемии. Иммунитета нет ни у них к нашим болячкам, ни у нас — к ихним. Нужен немедленный карантин, осмотры, отдельный лагерь.
— Правильно, — поддержал я. — Это первое, чем ты займёшься. Выдели место ниже по течению ручья для временного лагеря. Организуй осмотр всех. Но быстро. У нас нет месяцев на раскачку.
— А вера? — дрогнувшим голосом спросил отец Пётр. — Вы говорите о крещении… но это же целый народ! Их нужно наставлять, учить, объяснять догматы. Это не окропить водичкой!
— Отец Пётр, — я посмотрел на него прямо, — твоя задача — совершить обряд. Массово. В реке. Чтобы все видели и чтобы это стало актом единения. Понимание догматов придёт позже, с уроками в школе, с ежедневной жизнью бок о бок. Сейчас нам важна форма, знак принадлежности к одной общине. Ты сможешь?
Священник замер, его лицо боролось между ужасом ереси и искушением масштабом миссии. Наконец он тяжело вздохнул и кивнул.
— Совершу. Как смогу. Но это… неканонично.
— Здесь, отец, многое неканонично, — сухо заметил я. — Выживание — тоже своего рода не канон. Нас должно было потопом смыть, а мы все живые. — Я обвёл взглядом всех. — Решение принято. Вопросов о его целесообразности больше не будет. Теперь обсудим реализацию. Наша стихийная система управления исчерпала себя. Нужны чёткие структуры, разделение ответственности. С сегодняшнего дня мы формируем правительство колонии «Русская Гавань».
Они замерли, слушая.
— Я остаюсь во главе. Полномочия — общее руководство, внешняя политика, стратегические решения. Андрей Андреевич Луков назначается военным министром. В его ведении — вся оборона, ополчение, караулы, разведка, дисциплина и безопасность внутри колонии, включая новых поселенцев. При моём отсутствии в городе вся власть переходит к нему.
Луков выпрямился, кивок его был резким, деловым. Возражения по поводу индейцев он отложил — приказ есть приказ.
— Николай Александрович Обручев — министр строительства и инфраструктуры. Все строительные работы, планирование, дороги, мельница, кузница, будущие производства. Распределение материалов и рабочих бригад.
Обручев, уже мысленно просчитывая нагрузки, мрачно согласился.
— Сергей Фёдорович Марков — министр здравоохранения и народного просвещения. Медицина, санитария, карантины, аптека. А также школа, обучение грамоте всех — и наших, и индейцев. Ты единственный, у кого есть системное образование. Придётся совмещать. Отец Пётр по возможности будет тебе помогать.
Марков, бледный, лишь кивнул, его ум уже лихорадочно работал над планами изоляторов и учебных программ.
— Мирон Афанасьевич — глава земского совета. Ты представляешь интересы всех рядовых поселенцев, русских. Будешь докладывать о настроениях, помогать в разрешении бытовых споров, организовывать внутреннее самоуправление в рамках усадеб.
Старик Мирон тяжело кивнул, понимая груз новой роли.
— Отец Пётр войдёт в совет как духовный наставник и будет отвечать за идеологическую и моральную сторону интеграции новых граждан.
— А индейцы? — спросил Луков. — У них будут свои представители?
— Пока — нет. Их старейшины, включая Белого Лебедя, будут подчиняться непосредственно мне и соответствующим министрам по вопросам их компетенции. Со временем, когда они выучат язык и законы, можно будет подумать о включении. Сейчас — жёсткая вертикаль. Но не раньше прибытия русского пополнения. Нам нельзя размывать рамки ключевого народа. Всем понятно?
В комнате прозвучали негромкие, но чёткие согласия. Механизм был запущен.
Следующие дни превратились в сплошной водоворот деятельности, перед которым прежние темпы казались вялыми. Первым делом, под надзором Маркова и отряда Лукова, индейские роды разместили в строгом карантине на левом берегу Сакраменто, в паре вёрст ниже по течению от колонии. Были поставлены палатки из выделенных холстов, организованы отдельные кострища и полевые кухни. Марков с помощниками начал планомерный осмотр каждого человека, фиксируя симптомы, изолируя сомнительных. Одновременно туда же отправились первые учителя из числа самых грамотных наших подростков с таблицами алфавита и счёта. Уроки шли на пальцах, через Токеаха и нескольких других, кто начал
