трофейный корвет, стоял рядышком, и насчет сороки все было ясно. Тут и гадать не надо, достаточно посмотреть, а потом, голоса не повышая, спросить командира, своего же недавнего штурмана. Верховцев кивнул:
– Да, приказал. Не только на него.
В самом деле, не только. Арсенал Кейптауна был не впечатляющ, но пополнить запасы пороха и ядер позволял. Все же удобно, когда твои пушки имеют столь распространенные у врага калибры.
– Зачем тебе столько пороха? Да еще и на одном корабле?
– А ты подумай сам, – улыбнулся Верховцев. – Что нас ждет?
– Ну… переход домой.
– Я в этом не уверен. Там слишком много вражеских кораблей. Перехватят – и не факт, что мы справимся. Идти в Америку выгоднее и с точки зрения безопасности, и в отношении урона врагу, который мы можем нанести.
– Думаешь?
– Да. А если идти в Россию, то опять же единственное место, где нас могут принять – Архангельск. Прорыв домой через Балтику обречен на провал. Но это ладно. Ты скажи другое. Мы вначале пойдем мимо Африки, затем начнем движение или через океан, или вдоль берегов Европы. Нам попадутся торговые или просто грузовые суда наших врагов?
– Скорее да, чем нет.
– Если нет, я очень удивлюсь. И что мы с ними делать будем?
– Как что? Топить, разумеется.
– Вот-вот. Топить. Как печь дровами – долго и нудно. Ядрами мы им дырок-то понаделаем, но они будут уходить на дно часами. А ведь там могут встретиться не только грузовые корабли. Там и военных масса. Отсюда следует что?
– Что?
– А то. Сейчас война, все готовы пустить в ход оружие. Значит, они услышат канонаду, поспешат на помощь… Добро, если одиночный бриг или там фрегат. А если пара линкоров? Да не старая рухлядь, как в Индии, а новые, паровые, а то и обшитые броней? Не-ет, времени у нас будет всего ничего. Стало быть, топить придется быстро. А значит, подойти, остановить, загрузить в трюм… Или укрепить снаружи бочку с порохом и рвануть. Оставшись без половины борта, затонет он быстро. Но для этого надо иметь большой запас пороха. Теперь понял, зачем он мне?
– Стратег, – фыркнул Гребешков, явно досадуя, что не ему первому пришла в голову эта мысль. А ведь был уже опыт таких действий. Да хотя бы в самом начале их эпопеи, у родных берегов.
– Стараюсь, – вернул усмешку Александр, для которого ход мыслей товарища не остался тайной. – И потом, для чего еще этот корвет пригоден? Четырнадцать орудий – не бог весть что.
– У тебя, на «Миранде», столько же, – Гребешков слегка обиделся за такое принижение ценности его трофея.
– Но калибром больше, и паровой двигатель стоит. Чем хорош пароход, ты не хуже меня знаешь.
– Ладно, пусть так. Уговорил, черт языкастый. Что обсудить-то хотел?
– Гм… Может, покормишь?
– Разумеется. Эй, кто там… Кока сюда. Бегом, кор-рявые! А что, – он повернулся к Верховцеву и хитро прищурился, – женщины твои тебя не кормят?
– Не хотелось, – Александр не стал вдаваться в подробности. – А до тебя прогулялся – и аппетит пришел.
– А-а. Понятно…
Тут подскочила его бессменный кок и, выслушав указания Гребешкова, величественно удалилась на камбуз, раздвигая могучими бедрами путающихся под ногами матросов. Мужчины проводили ее взглядами и дружно улыбнулись:
– Может, поменяемся? Я тебе леди Джейн…
– И не думай. Меня тошнит от пудингов. Что, так надоела?
– Да нет. Просто… Сам знаешь, какие слухи ходят.
– Угу. Твоя любовница и вообще… Знаешь, не беспокойся зря. Поверь. Во-первых, все, глядя на это, считают, что ты настоящий мужчина, гусар и вообще герой. А во-вторых – да пусть завидуют! И, скажи честно, разве ты сам никогда ни о чем подобном не думал?
– Гм… – врать себе было глупо, и оба это прекрасно понимали. – Знаешь, не будь она англичанкой…
– Сколько в ней английского-то? Или ты предпочитаешь француженок? Если так, я тебя понимаю.
– Почему? – опешил Верховцев.
– Да потому…
Тут он в очень коротких, но сочных фразах описал то, что знал о французской любви. Учитывая, что до войны Гребешков успел побывать в Европе да посетить кое-какие заведения… Для матросов, естественно, но все же. И во Франции в том числе. Так что он знал, о чем говорил, и, когда закончил свой длинный и образный монолог, Верховцев сидел красный, словно вареный рак.
– Н-нет… Ты как хочешь, а не надо мне такого…
– Ну, тогда и не перебирай харчами. Баба симпатичная, а на безрыбье… В общем, сам думай, но я тебе советую не дурить. А остальные… Я ж говорю – пускай завидуют!
Нельзя сказать, что слова Гребешкова сняли все сомнения, но дышать разом стало немножко легче. А тут еще и на стол им накрыли. В общем, разговор продолжился лишь после того, как огромные тарелки с борщом, а потом и с рагу из какой-то местной антилопы показали дно.
– Итак, – Гребешков аккуратно промокнул губы накрахмаленной до хруста салфеткой. Нахватался манер, хоть аристократам в пример ставь. – Что ты хотел сказать-то?
– Что сказать? Знаешь, я полагаю, мы поторопились.
– С этого места подробнее, – Гребешков смотрел на командира чуть удивленно и с неподдельным интересом. – Где и когда?
– Здесь. Когда сожгли «купцов».
– То есть?
– Все просто, Иваныч. Вместо того, чтобы жечь их, надо было сажать на все призовые группы и – через океан, в Америку. Где и кому продавать, знаем. Там же приняли бы обратно матросов – и хоть домой, хоть в новую кругосветку.
– А у тебя губа не дура. И размахом бог не обидел.
– На том стоим, – безразлично пожал плечами Верховцев. – Но, согласись, это намного безопасней, чем идти мимо Европы.
– Соглашусь. Но ведь пришел ты не для того, чтобы поговорить об утраченных возможностях, так?
– Ты умный человек, Иваныч. Впрочем, я в этом никогда и не сомневался.
– И что предлагаешь?
– Для начала, перенеси свой флаг на «Москву».
Гребешков удивленно поднял брови. Трофейный фрегат, получивший это имя, только-только закончил ремонт. Очень поспешный, но вполне неплохой. Сейчас команда его, только-только сформированная, еще не освоила даже свой новый корабль. И капитана тоже не назначили.
– Я, конечно, понимаю твое желание поставить на мостик большого корабля того, кому доверяешь, но…
– Успокойся. Во-первых, – Верховцев принялся демонстративно загибать пальцы, – я тебе и впрямь доверяю. Во-вторых, хочу видеть на мостике такого корабля человека, который опытен и в морском деле, и в командовании. В-третьих, ты отдал туда почти четверть своей команды. В-четвертых, у меня будет для тебя специальное задание. В-пятых, я знаю, что ты не хочешь ссориться с Диего. Не переживай, с ним я сам
