«шестёрка» выезжает вслед за нами.
— Да пришлось, — угрюмо посмотрел на меня Олег. — В лесах, блядь, сейчас прохладно. Простужусь ещё, — мрачно хмыкнул парень, намекая на нашу недавнюю поездку в лесопарк в сопровождении военных.
— Ну а что? Всё верно рассудил. Дела идут — список желающих отнять у тебя кусок будет только расти, — подмигнул я парню. — Считай, я сделал тебе одолжение.
— Ага. От души! — шмыгнул носом Митяй, а уголки его губ слегка дернулись в стороны, обозначая намёк на улыбку.
Подумав некоторое время, Олег добавил:
— В Мытищи едем. Там в центре, на Фрунзе, кафе кооперативное забубенили, говорят, хорошее. С танцами. «Сказка» называется. Заманала эта Лобня с ёблами одними и теми же. Хочется проветриться.
— Бывает, — согласился я.
Причину расстройства Митяя я знал: любимая женщина, которая свалила в Израиль, не сказав не слова. Бабы это всегда деликатная тема, потому сам поднимать я её не стал. Захочет —расскажет. Ну а нет — я в личные психологи к нему и не нанимался.
Посидев в тишине какое-то время и глядя в окно, я мысленно прикинул, всё ли я успел сегодня сделать, из того что задумал. Брата в его подвале я на удивление застал — он приехал с Рэмбо к концу моей тренировки на тренажёрах. Потому и по отправке машины в Ленинград договориться вышло, и документы Вова притаранить мне на днях в квартиру пообещал. Так что сегодняшней проделанной мною работой я был удовлетворён.
— А Жука чё не взял? Вы же вроде близкие? — от нечего делать уточнил я, пока мы ехали по кольцевой.
— У Жука свои приколы. На катране у Тяпы наверняка опять зависает, — Митяй повернул ко мне лицо и вопросительно приподнял бровь. — А чё тебе Жук? Тебе же он типа не нравится?
— А Тяпа это кто? — проигнорировал я вопрос Митяя.
— Смотрящий за Лобней.
— Вор?
— Хер его знает. Да мне и похер, — пожал плечами, помолчал немного и продолжил: — У него несколько катранов: напёрсточники на овощном рынке и на железке. Ещё кое-какие мутки уголовные.
— Проще говоря, он твой естественный враг, — заключил я.
— Наверное, — дёрнул щекой Митяй, а потом начал крутить ручку на двери, приоткрывая окно. — Вообще я так-то давно начал его пощипывать. Понемногу. На рынке. Но как-то до Шарика и пока с тобой не пересекся, не думал об этом в таком ключе.
— Почему? — удивился я.
— Да хер его знает. Типа потому что делал то, что в голову придёт. Тупо жил. С авторынком оно как-то случайно вышло. А так, кусал, кто бок подставит, — Олег достал сигарету, прикурил и затянулся. — Я когда из лесопарка после нашего разговора шёл, о многом успел покумекать. О том, чё ты мне тогда втирал. Про костюм и уважение. Про капусту, — Олег замолк, затянулся и выдохнул пар в окно.
— И что надумал?
— Надумал, что типа хернёй занимаюсь. Что надо расти, а не сидеть на проперженном диване в чебуречной и жить от случая к случаю, — парень выглянул в окно, присмотрелся, а потом крикнул на переднее сиденье: — Сокол! На Ярославку поворот не проеби!
— Ага! — бодро ответил Сокол, а потом резко, почти не сбавляя скорости, крутанул баранку. Машину повело в бок, и «девятка», визжа шинами, резко вошла в поворот налево.
— Ништяк, братан! — хохотнул Олег и от избытка чувств весело хлопнул крупной ладонью по подголовнику переднего сиденья. А потом повернул лицо ко мне и весело оскалился: — Хочу короче, как ты, Студент! Чтоб дела делать и чтоб пацаны уважали.
— Достойное желание, — одобрил я, кивая головой.
Минут через пять мы заехали в Мытищи, а ещё через три минуты остановились у красивого дореволюционного двухэтажного здания с декоративной штукатуркой, лепниной и эркерами, сбоку которого между этажами висела яркая вывеска «Сказка». В высоких окнах играли блики огней, доносилась приглушенная музыка.
— Ну чё, приехали! — довольно кхекнул Митяй и выбрался из «девятки».
Обе машины, лобненские, припарковали, чуть не доезжая до входа.
— Братан, ВаськА на тачках оставь, а то открутят чего еще, — обратился к вышедшему наружу Соколу Олег, а потом махнул мне рукой: — Ну пошли, Славян! Отдохнём душой и телом, ёпт!
— Добро пожаловать в «Сказку»! — встретил нас на входе, когда мы вошли в тепло помещения, полноватый мужчина под сорок с залысиной. Он улыбнулся и даже слегка поклонился, зачем-то неуклюже выставив правую ногу немного вперёд.
Просторное помещение было заполнено несколькими десятками столиков, а по бокам от небольшой сцены находились даже два отдельных VIP-номера с широкими столами на возвышении, к которым вела лесенка с десяток ступенек. Впрочем, оба «нумера» были заняты. В одном вообще сидела компания мужчин не совсем интеллигентной наружности с женщинами и что-то явно праздновала. По ходу братва.
— Вам столик на скольких?
— Нам на двоих. И пацанов тоже посади отдельно, — кивнул себе за спину Митяй на вошедших за нами Сокола и охрану.
— Сию секунду. Пройдёмте, — снова слегка поклонился мужчина и повёл нас к противоположной половине помещения, где усадил за небольшой лакированный столик у стены, накрытый плотной красной скатертью, после чего помог усесться на мягкие стулья. — Вы как раз вовремя, товарищи! Сегодня Мариночка будет петь, скажу я вам — голосок отпад! — аж причмокнул мужчина от довольства.
— Не суети. Водки принеси и закуски что есть, — вальяжно махнул внешней стороной ладони Митяй, отгоняя швейцара будто назойливую муху. — Во, видал, Студент! Сервис! Это тебе не «Чебуречная», бляха муха.
— Да. Приличное место сделали. Интересно, чьё? — откинувшись на спинке стула, обозревал я зал, заполненный лишь наполовину. Интересно, народ еще придет, или это здесь нормальная посадка для вечера буднего дня. Повернул лицо к столику у окна, где расположились «спортики» из Лобни. Сокол, заметив мой взгляд, немедленно сжал кулак и показал мне большой палец.
— Ваша водка! И закуска, — к нашему столу подошла молодая брюнетка с коротким каре, держа в руках поднос, и поставила нам бутылку «Столичной», картошку с луком и селёдкой и пару нарезок сыра и колбасы. А потом протянула Митяю коричневую прямоугольную книжечку. — Меню! Полистаете или сразу закажите?
— Иди! — махнул рукой Олег, раздраженно отгоняя девушку. Умело распаковал бутылку и
