эвакуация через гражданские рейсы (невозможно — их держат на базе); эвакуация под видом персонала другой страны (риск крайне высок); эвакуация с использованием атмосферника (идеально, но нужно прикрытие); вмешательство в немецкие базы данных (реально).
Генерал наклонился ко мне:
— Скажи «Другу»: пусть подготовит три плана.
— А лодка?
— Лодка пусть стоит.
Он улыбнулся:
— Мы потом сделаем свою. Нам «Джульетта» уже показала дорогу.
* * *
Вечером, из своего кабинета Измайлов набрал Алемана. Звонок шел через нейроинтерфейс и защищённый канал, зонд «Помошника» висел над заливом.
— Сеньор Алеман, — обратился Генерал спокойно. — Передайте адмиралу: мы можем решить только половину проблемы.
— Какую?
— Экипаж.
— А лодка?
Генерал смягчил голос:
— Лодка стоит под контролем НАТО. Это кошка в пасти льва. Если мы её дёрнем — Британия поймёт. Германский кабинет поймёт. Америка поймёт.
Наступила пауза. «Муха» спрятавшись под потолком кабинета давала четкую картинку к звуку.
Ануатти очень внимательно слушал. Сейчас его взвинченное состояние выдавало тяжёлое дыхание.
Генерал продолжил:
— Но людей мы вернём. Тихо. Быстро. И никто не узнает.
Алеман медленно сказал:
— Адмирал спрашивает… когда?
Генерал посмотрел на меня. Я передал ему ответ «Друга»: «Через 48 часов», — сказал Искин.
Генерал повторил:
— Через сорок восемь часов.
Ануатти, уже не скрывая эмоций, хрипло выдохнул:
— Gracias… Gracias… Это… это бесценно.
Генерал поправил:
— Ничего не бывает бесценным, сеньор адмирал.
Но мы ценим союзников.
* * *
Ночь в Гаване была липкой и вязкой, как патока, хотя я сидел в помещении радиоперехвата, где кондиционер обычно умел изображать зиму. Сегодня он не справлялся — или это мне казалось? Я сидел перед интерфейсом, слушая глухой ритм собственного сердца и ровный цифровой шёпот электромагнитного спектра.
Генерал вошёл бесшумно — так, как умеют только те, кто привык подходить к людям со спины, к событиям — сбоку, а к проблемам — прямо в лоб. Он сел, не сказав ни слова.
И только тогда «Друг» включился первым:
«Новый массив данных. Источник — Северная Германия. Пять объектов. Из них два — стратегически критические.»
— Говори, — тихо сказал генерал.
Экран разделился на пять окон. Каждое — тень на карте. Но одна тень оказалась гуще других: порт Эмден. Огромный закрытый эллинг Thyssen Nordseewerke, где на стапеле стояли две TR-1700: почти готовая «Santa Cruz» и находящаяся в высокой степени готовности «San Juan». Первая полностью готовая, вторая частично. Те самые, осязаемые, но недоступные. Одна полностью готовая, но не отданные.
— Источник? — спросил я.
«Друг» сделал паузу, будто хотел подчеркнуть важность:
«Внутренний служебный канал НАТО. Подпротокол TARE-X. Утечка через станцию спутниковой ретрансляции в Манхайме. Оттуда — зеркальный поток в Брюссель.»
Генерал слегка повёл бровью.
— И кто держит канал?
«Помощник» подключился мягко:
«Используется старый пакет автоматической проверки боевой готовности. Он включает ежедневную отправку диагностических сигнатур по субмаринам НАТО-класса. Немцы решили встроить в систему свои TR-1700 по привычке техпроцесса.»
Я выругался — тихо, но от души.
— То есть… они сами подарили нам их телеметрию?
— Не подарили, — поправил генерал. — Они забыли закрыть окно. А мы в него посмотрим.
«Друг» продолжил:
«Прямая передача базовых параметров: заряд батарей, статус дизелей, давление в гидросистемах, сигналы с ГАС. А самое главное для нас — расписание допуска экипажей к объекту.»
Экран подсветился зелёным.
Мы увидели: расписание немецких офицеров, время смены охраны, внутренние маршруты обходов, и главное — список аргентинских подводников, запертых на базе как временный персонал, которым запрещено покидать пределы объекта.
Генерал нахмурился.
— «Друг», как давно работает эта схема?
«Судя по архивам — с февраля. Сбоев не было.»
Он посмотрел на меня.
— Ну что, Костя. Вот и наш люк.
Я понимал.
Тот самый момент, когда «мороз по коже» — на самом деле не страх, а предвкушение. Мы впервые видели потроха немецкой системы, без фильтров и отчетов; всё настоящее, сырое.
«Помощник» вывел поверх карты ещё один слой:
«Обнаружены также две закрытые линии связи между верфью NSW и штабом НАТО в Бонне. Перехват: 38 %. Анализ показывает — идут переговоры о передаче TR-1700 для испытаний на совместимость с NATO-стандартами.»
Генерал зло скривил губу:
— То есть они собираются использовать эти лодки как политическую монету. Понятно.
Я машинально сжал кулаки. Это означало одно — Аргентину цинично кинули, а экипаж держат в заложниках. А обе лодки — хотят бесплатно притянуть в оборонный комплекс НАТО.
Генерал наклонился ко мне:
— Теперь слушай — и думай.
И «Друг» выдал главное:
«Через 72 часа, в понедельник на TR-1700 'Santa Cruz» будет проведена проверка навигационных вычислителей. Это единственный момент за месяц, когда лодка временно отсоедина от стационарных швартовых систем. В этот промежуток возможно:
1. подмена команды,
2. выдача поддельного приказа,
3. дистанционный перевод лодки в автономный режим.'
Я медленно выдохнул.
— Поддельный приказ… через канал НАТО?
«Возможно», — ответил «Друг». — «Пакет ТARE-X принимает стандартные ключи командования. При наличии зеркального спутника и временной имитации станции можно выдать TR-1700 „Santa Cruz“ приказ на боевой выход.»
Генерал улыбнулся чуть-чуть — как человек, который увидел реальный вариант победы на шахматной доске.
— То есть… мы можем направить лодку на выход из дока?
«Да. При условии, что „Мухи“ перехватят и заменят сигнатуры станции. Окно — двадцать семь минут тридцать три секунды.»
Генерал посмотрел на меня так, будто спрашивал: «Ну что, капитан, берёшь?»
Но спрашивать не стал. Он просто сказал:
— Начинай подготовку. Нам нужна карта трафика по всей Германии. Связи НАТО. Окна. Графики патрулей. И — самое сложное — нужна абсолютная маскировка.
«Друг» тут же вывел:
«Станцию маскировки возможно развернуть через два „мертвых“ спутника. Их расположение: 23° запад, 41° север. Доступ через старый телеметрический канал США. Система активна, но не мониторится.»
Генерал резко поднялся со стула.
— Костя, это не просто окно. Это — приглашение. Кто-то там наверху расслабился. Или слишком уверен в своей неприкосновенности.
Я встал тоже.
— Начинаем?
Он посмотрел в тёмное стекло окна, где отражалась наша светящаяся карта Европы.
— Начинаем.
Будем вырывать «Santa Cruz» у тех, кто считает её своей. И в этот момент «Друг» добавил тихо:
«Первый дрон уже ушёл. Подлетное время до Эмдена — сорок пять минут.»
Генерал улыбнулся уголком рта.
— Вот теперь, Костя… начинается настоящее веселье.
Глава 15
Когда генерал сказал «начинаем», я активировал нейроинтерфейс — и весь мир вокруг, который ещё секунду назад был просто комнатой с запахом табака и конденсата, превратился в карту.
Огромную, живую, серебристую. Вся Западная Германия висела в воздухе, словно светящаяся схема.
«Друг» в виде андроида шагнул вперёд, будто кинематографический ассистент поднял руку и начал доклад:
