полностью.
Глава 31
Шумла и Кефкен
Согласно утвержденным султаном планам, в сильнейшей турецкой крепости Шумла должен был обороняться 50-тысячный гарнизон. Однако стремительное продвижение русских войск не позволили туркам отмобилизовать и стянуть в крепость все приписанные к ней отряды тимариотов. К моменту выхода русских войск к Шумле в крепость успели войти лишь 8 тысяч тимариотов из ближайших пашалыков, поэтому под началом командира гарнизона Шумлы Гуссейн-паши оказалась лишь одна тысяча артиллеристов, полк регулярной пехоты численностью 2500 солдат, 4-тысячное городское ополчение и 8 тысяч тимариотов. Всего около 16 тысяч человек. Для обороны крепости этого было достаточно. Но, по замыслу верховного визиря, русские никак не смогут оставить у себя в тылу 50-тысячное войско и вынуждены будут оставить у крепости как минимум такое же войско. А осада такой мощной крепости затянется очень надолго.
В первых числах июня к стенам крепости подошел русский корпус, однако русские не стали задерживаться у Шумлы, а пошли дальше, в сторону Тырново. У крепости русские оставили лишь одну кавалерийскую дивизию. Они даже не стали вести правильную осаду. Дивизия встала лагерем в четырех верстах от крепости на дороге к Тырново. Зато командир русской дивизии окружил крепость плотным кольцом конных разъездов, и днем и ночью патрулировавших окрестности. Русские полностью пресекли все возможности Гуссейна связаться с командирами соседних крепостей Варны, Силистрии и Рущука. Они перехватывали всех направленных Гуссейном гонцов и никого не пропускали в крепость.
Гуссейн-паша имел четкий приказ султана – оборонять крепость, а в случае, если силы осаждающих будут существенно меньше сил гарнизона, то выйти за стены и атаковать русских. Однако Гуссейн сомневался. Он знал, что по штату русская кавалерийская дивизия имеет численность всего 8 тысяч человек. Вдвое меньше, чем было у него. Но что, если русские приготовили ловушку? Как только турки выйдут из крепости и вступят в бой, из ближайших лесных массивов тут же выскочит еще одна кавдивизия и отрежет гарнизону пути отхода в крепость? Паша колебался десять дней. Однако никаких признаков присутствия еще одной кавдивизии вблизи крепости обнаружить не удалось, и Гуссейн-паша, после длительных совещаний с французским советником майором Шенье, решился.
Ранним утром 14 июня подъемный мост крепости опустился, Тырновские ворота открылись, и гарнизон начал выходить в поле. Гуссейн решил оставить в поле лишь две тысячи ополченцев и расчеты тяжелых крепостных пушек. Малые пушки, 12- и 16-фунтовые, которых в крепости имелось 36 штук, он решил вывезти в поле. В качестве полевых эти пушки были тяжеловаты, но необходимое количество лошадей в крепости имелось. Пушки тащили упряжки из шести и восьми лошадей.
Завидев выходящих из крепости турок, командир дивизии полковник Белозеров вывел своих артиллеристов и драгун из лагеря. В первой линии поперек дороги поставил свои четыре батареи легких 3-фунтовых единорогов, всего два десятка орудий, за ними – тридцать два ракетных станка. На флангах расположил драгунские полки, выстроив их в три шеренги. Русский строй перекрыл дорогу почти на версту в обе стороны от дороги, составлявшей ось русской позиции. Гусарский полк полковник оставил в резерве. Саперы и обозники быстро сворачивали лагерь.
Турки выходили из ворот и строились почти два часа. Русские построились гораздо быстрее. Гуссейн, наблюдавший за построением войск с надвратной башни, увидев жиденький строй русских, решил применить наполеоновскую тактику боя. К командирам полков тимариотов, ополченцев и солдат поскакали гонцы с приказами.
Четыре полка тимариотов выстроились последовательно в четыре баталии. В каждой баталии по 200 воинов в шеренге и по 10 шеренг. В пятую баталию построились ополченцы, а в шестую – солдаты. За солдатами упряжки везли пушки. При виде шести стоящих друг за другом четких прямоугольников баталий сердце Гуссейна возрадовалось. Французский советник майор Шенье, стоящий на башне рядом с пашой, польстил ему:
– Ваш замысел не хуже, чем у самого Наполеона Бонапарта, ваша светлость!
Гуссейн дал команду сигнальщикам. На стене взревели трубы. В баталиях ударили барабаны, задавая воинам темп шагов. Баталии колыхнулись и мерным шагом двинулись вперед. Начищенные штыки, щетинками торчащие над шеренгами, отблескивали в солнечных лучах.
– И выучка войск тоже на должной высоте. – Шенье снова польстил паше и самому себе.
– Неплохо идут, – согласился Гуссейн-паша.
В это время из-за русских пушек вверх устремились многочисленные дымные хвосты. Каждый хвост тянулся за черной точкой снаряда.
– Не знал, что у русских в кавалерии есть ракеты! – удивился паша.
– Ракетные снаряды испытывали во многих армиях, – прокомментировал Шенье, – но потом от них отказались. Слишком плохая точность и недостаточная поражающая сила у таких снарядов.
Ракетные снаряды, достигнув верхней точки траектории, прекратили испускать дымные хвосты и устремились вниз. Разорвались они в баталиях, между ними и вокруг них. Раздался сильный грохот разрывов, оглушивший даже наблюдателей на стенах. Сила разрывов оказалась неожиданно большой, примерно как у 30-фунтовых гранат. Вокруг каждого разрыва в строях баталий появились проплешины, образованные упавшими солдатами.
– Черт побери! – выругался Шенье.
– Иблис их порази! – присоединился к нему паша.
– Русские снаряды имеют неожиданно мощные заряды, – с большим удивлением отметил Шенье.
Не прошло и четверти минуты, как из русских шеренг снова взвились ракеты. За ними еще! И еще! Скорострельность русских ракетных орудий оказалась очень высокой.
– Нужно атаковать бегом. Иначе наши полки не выдержат такого мощного огня, – посоветовал Шенье.
Паша согласился. Снова взревели трубы. Барабаны перешли на дробь, а баталии перешли на бег, опустив штыки перед собой.
Русские ракетчики продолжали обстрел баталий, постепенно снижая прицел, но турки отважно шли в атаку. На необычно большой дистанции в две с половиной версты дали залп русские пушки. Тоже разрывными гранатами. Когда турки пробежали половину дистанции до русских, их артиллеристы развернули орудия и стоящие за ними ракетные станки, подогнали на позиции парные упряжки лошадей, прицепили орудия и покинули поле боя.
– Противник убегает, ваша светлость! – порадовал пашу очевидным наблюдением советник.
Когда до русских осталась примерно тысяча шагов, три шеренги драгун последовательно дали три залпа, поразившие многих воинов Аллаха, что было совершенно неожиданно.
– Да у них у всех винтовки! – поразился Шенье.
Русские драгуны, отстрелявшись, отошли быстрым шагом назад на пару сотен метров, где коноводы держали их лошадей, вскочили в седла и поскакали вслед за уехавшими ранее артиллеристами.
– Поздравляю с победой, уважаемый паша! – отметил очевидный факт Шенье. – Вы обратили противника в бегство.
Обрадованный победой Гуссейн приказал подать коней, спустился с башни и вместе с Шенье и свитой в приподнятом настроении выехал из ворот.
В поле его настроение испортилось. Вокруг многочисленных мест разрывов русских снарядов, отмеченных неглубокими воронками
