Виктор Сиголаев - Где-то я это все… когда-то видел(СИ)

Может, станем немного мудрее, добрее, правдивее, наконец? Лучше, чем были?

Хотя…

…Где надежды, а где реальность?

Только…очень хочется быть… оптимистом…

— Ну, как, герой, живот не отлежал?

Ирина. Улыбаясь, заходит в палату. Надолго задуматься мне здесь точно не дадут.

— А я-то как рад тебя видеть!

— Да ты не переворачивайся. Я не обидчивая, и со спиной могу поговорить.

А! Ну, да.

У нас новый предмет для подколок.

Лежать действительно приходится на животе. Я даже не интересовался, сколько хирургических швов украсили мою задницу. Саднит постоянно. Ужасно хочется почесаться — заживает, значит.

— А что, американская спина хуже оказалась?

К слову, Ричард жив-живёхонек. И тоже лечится на животе, так как получил серьезные повреждения в области спины и… ниже. Ну, и мне не так обидно. И горло у него в порядке, разговаривает даже. Можно сказать, соловьем заливается.

Их сеть оказалась шире и глубже, чем виделась нам. И Донахью оказался центральной фигурой, координатором организации, шлюзом для перекачки информации.

Он действительно — сын миллионера. И папина яхта своевременно прибыла сюда из Констанцы. Ричард дисциплинированно загрузился на нее со всем своим мажоровским багажом, а потом легко ушел под воду в миле от берега и через дикие пляжи добрался до города. Ему нужно было восстанавливать порушенную мной и моими друзьями структуру.

Сейчас у него есть реальные шансы вернуться к папочке. Я полагаю, путем обмена. Впрочем, такие нюансы до меня не доводят. Спасибо, что хоть сомнения в моих версиях отпали.

Ирина садится на край кровати и легонько пальцем тыкает мне в повязку. А вот и не больно! Как раз там и чешется.

— Не ревнуй, маленький. Американское тело мне уже не доступно. Там Сан-Саныч заправляет…

Кстати, о Сан-Саныче!

Он сейчас старается мне на глаза не показываться. Напомнил я ему как-то про фотопленку и «дилетантский бред сивой кобылы». Со своими вольными комментариями, естественно. А с юмором, как известно, у него трудновато. Переживал, сопел. Даже сострить в ответ попытался. Разумеется, плоско.

Обиделся, кажется…

— И, вообще, — Ирина стала усиленно тормошить меня за спину, — хватит прикидываться тяжелобольным! Лежит тут, страдает! Врачи говорят, заживает все как на собаке, выпишут уже завтра. Лучше посмотри, кто к тебе пришел!

Она встает и подходит к окну.

Кряхтя поднимаюсь, стараясь не оказаться в положении сидя, надеваю тапочки и шоркаю к своей боевой подруге. Подоконник высокий. Встаю на стул и прижимаюсь носом к стеклу.

И чувствую, как жаркий ком, неожиданно вспыхнувший в груди, с силой бросается мне в лицо. До красноты. До слез.

Под окном стоят мама и отец. Рядом сними — братишка, держит за руку мою бабулю. В руках тяжелые сумки с провизией, будто меня здесь плохо кормят!

И все вчетвером, только завидев меня, дружно машут мне руками, улыбаются, кричат что-то.

И я машу им ладошкой, улыбаясь во весь рот. Плачу и смеюсь сквозь слезы.

Потому что…

… где-то я уже это все…когда-то видел!

Август, 2015 г.