Один маленький просчет в том, что Соболев решится на банкротство, стоил ей слитого дела. Ну ничего, простолюдина, который много о себе возомнил, она поставит на место. Это дело принципа. Соболев пытается откусить слишком большой кусок пирога, который совершенно точно не сможет проглотить.
Второй раз ее унизили час назад. Когда она стояла перед правлением гильдии, и, краснея, словно девочка, пыталась оправдаться. Это чувство неловкости она испытывала впервые.
Лучшая на курсе в лицее, досрочный выпуск в пятнадцать лет, диплом с отличием, блестящая практика, институт с рубиновой корочкой. Параллельно учебе она трудилась в частной практике. Десять лет стажа, и сегодня…
Княжна тяжело вздохнула, признавая это. И сегодня в ее жизни появился этот Чехов. Ее заткнул за пояс мальчишка, который несколько дней назад выпустился из лицея. И наверняка с трудом получил диплом. Единственный, кто не отказался от этого дела. Зачем ему возиться с простым людом? Неужели он не понимает, что этот Соболев — пощёчина всему великосветскому обществу. Среди промышленников и так полно бастардов, которые лезут в дворянский круг. Но простолюдин… нет, это совсем за гранью.
Елена схватила со стола стеклянный шар, в котором порхали блестящие снежинки и швырнула его в стену. Безделушка разлетелась на осколки, которые брызнули по полу словно пена.
— Сволочь, — произнесла в наступившей тишине девушка. — Какая же ты сволочь.
Елена откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. Сейчас, когда злоба начала постепенно уходить, она вдруг ощутила интерес к этому парню. Молодой, амбициозный, неглупый. Быстро вник в нюансы дела, и вывернул все в свою пользу, оставив ее с носом.
Свиридова была объективной, и сейчас она, наконец, смогла признать, что парень хорош. Если он продолжит практику, то достигнув ее сегодняшних лет, он станет лучшим. По крайней мере, может повторить ее успех.
Девушка взяла со стола телефон, открыла список вызовов, с интересом посмотрела на номер молодого адвоката. Сохранила ее под буквой «Ч». Потом пролистала контакты и нашла нужный, с названием "папа". Нажала на вызов. Думая о том, что рассказывать о произошедшем стоит, не вдаваясь в подробности. А ещё лучше совсем не признаваться, что Павел Филиппович ее обставил. Отец и без того относился к работе дочери холодно. А если она в его глазах перестанет быть лучшей… нет, об этом не надо даже думать.
— Слушаю, дочь, — послышался в трубке равнодушный скрипучий голос, и на губах Елены рефлекторно растянулась искусственная улыбка. Какая всегда была на нее лице, когда она гостила в семейном поместье судьи Свиридова. Впрочем, отцу хватало такого дежурного проявления радости.
— Привет, папочка, — защебетала она в трубку. — Как ты?
И не дожидаясь ответа, продолжила:
— Ты же все ещё общаешься с Филиппом Чеховым?
