Э-э-э… — начал я.
— И в этих пакетиках, — продолжил Трамп, не давая мне вставить слово, — как выяснила моя охрана, находится не что иное, как японский стимулятор. Экстракт муравьёв-портных, замешанный с экстази. Знаешь, что это такое?
Я понятия не имел и пожал плечами на всякий случай.
— Это, Слава, — Трамп поднял палец вверх, — штука сильнее, чем кокаин. В Японии оно запрещено. Говорят, если принять, то неделю спать не будешь, будешь стены грызть и видеть Бога. Или самураев. Или Бога в образе самурая.
Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом.
— И ты привёз это мне. В подарок. Вместе с мечами.
Я открыл рот, чтобы объяснить, но Трамп расхохотался — громко, заливисто, так что охрана снова напряглась, а птицы с ближайших пальм взлетели в небо.
— Гениально! — выдавил он сквозь смех. — Просто гениально! Ты приехал к президенту США и привёз ему в подарок боевые мечи и наркотики! Что дальше? Золотой гранатомёт в багажнике? Вы, русские, меня удивляете…
Я выдохнул. Кажется, пронесло.
— Простите, мистер президент, — сказал я как можно спокойнее. — У киллера не было торта и диетической колы. Пришлось нести что было.
Трамп замер. Посмотрел на меня долгим взглядом. А потом снова зашёлся таким хохотом, что схватился за сердце. Хорошо, что у него хорошее настроение. Даже его безопасники слегка улыбались.
— Ох… — выдохнул он, вытирая слёзы. — Ох, Слава. Ты… ты первый гость за много лет, который меня так рассмешил. — Он повернулся к охраннику, который всё ещё стоял рядом. — Слышал? У киллера не было торта! Ха! И колы!
Охранник вежливо улыбнулся — чисто для проформы.
— Слушай, — Трамп снова стал серьёзным, но глаза всё ещё смеялись. — Этот порошок… его, конечно, изымут и уничтожат. Это же наркотик, Слава, даже не предлагай дегустацию. Если бы я хотел упороться позвал бы Снуп Догга. Однако, нам президентам нельзя терять разум, понимаешь? Но сам факт такого подарка… — Он покачал головой. — Ты уникум. Реально уникум. Ладно, поехали дальше. Я должен тебе показать восемнадцатую лунку. И, кстати, ты должен попробовать мои гамбургеры. Лучшие во Флориде. Обещаю, там нет никаких экстрактов муравьёв.
— Гамбургеры без муравьёв? — удивился я.
— Конечно же! Мы же не в Мексике!
Карт тронулся. Я сидел, пытаясь переварить произошедшее. Экстракт муравьёв-портных на экстази. Теперь понятно, почему Хаято был такой шустрый.
— Слава, — вдруг сказал Трамп, не поворачивая головы. — Ты правда думал, что я обижусь?
— Нет, сэр, — ответил я честно. — Думал, что у вас чувство юмора есть.
— Есть, — кивнул он. — И знаешь что? За этот подарок — даже с учётом наркотиков — я тебе должен.
Я посмотрел на него вопросительно.
— Завтра твой гран-при заканчивается, да? — Он бросил быстрый взгляд в мою сторону. — Мне докладывают. Я в курсе. Так вот. Если победитель окажется американцем — я дам ему помилование. Любое. За вклад в борьбу с картелями. Если мексиканцем — зелёную карту и вид на жительство. А если кем-то ещё — пусть сам придумает, что ему нужно. Передай своим как-нибудь! Пусть знают, что президент тоже следит за их ремеслом.
— Мистер президент, сожалею, но они не мои. И они как бы не знают, что участвуют в турнире, — произнёс я. — Просто, вероятнее всего, удивляются, почему денег всё больше за заказ и цели всё опаснее. Для чистоты эксперимента в каждом поединке заказ выдаётся обоим киллерам на друг друга одновременно. Это игра втёмную, мистер президент.
— Оу, что ж, так даже лучше. Но всё равно тебе, Слава, — Трамп ткнул в меня пальцем, — я должен отблагодарить тебя отдельно. Ты привёз мне лучший подарок за последние пять лет. Я давно так не смеялся, даже с учётом, что мы не попробуем содержимое тех пакетиков!
Он снова хохотнул.
— Ты теперь мой лучший русский друг, после Володи, конечно! Если что-то понадобится — звони. У тебя теперь есть мой личный номер. Эй, Льюис, дайте Славе мой номер! — последние слова он прокричал одному из охраны и тот кивнул.
— Спасибо, мистер президент, — сказал я, понимая, что жизнь только что окончательно сошла с ума.
— Со временем на этой планете стало слишком мало настоящих мужиков, и мы должны все держаться вместе, и я знаю, как всё это не проиграть! — произнёс Трамп. — Кстати. Вон восемнадцатая лунка. Видишь, какая узкая полоса грина? А слева вода, справа песок. Тайгер Вудс однажды здесь…
С-сука, как он перескакивает с темы на тему, я не успеваю за ним сознанием, да ещё и переводить приходится… Он сделал паузу, и я уже думал, что сейчас последует очередная байка про гольф, но Трамп вдруг резко развернулся ко мне всем корпусом, так что электрокар даже качнулся.
— Слушай, я тут подумал, — его глаза хитро прищурились. — То, что ты провернул с Эдгаром… Это же гениально в своей простоте. — Он щёлкнул пальцами, вспоминая что-то.
— Благодарю, мистер президент. — кивнул я.
Трамп восхищённо цокнул языком.
— Я вот думаю, у меня по соседству есть несколько государств с несговорчивыми президентами, теми ещё сукиными сынами, настоящими наркобаронами! Которые лично мне и Америке в целом палки в колёса вставляют. Санкции, знаешь, дело хорошее, но медленное. А дипломатия — это вообще бесконечная болтовня. — Он сделал паузу. — А вот как считаешь, мы могли бы так же президента украсть? Ну, понимаешь? Чисто гипотетически. Как ты Эдгара. За один день. Без единого выстрела. Без военного вторжения и бомбардировок.
Я смотрел на Трампа и пытался понять — шутит он или нет. Судя по глазам — не шутил. Или шутил, но с намёком.
— Мистер президент, — сказал я осторожно, — у вас и у ваших спецов, безусловно, бы получилось. Но похищение президента является грубым нарушением международного права. С юридической точки зрения будет трактоваться как акт агрессии, незаконное применение силы и нарушение чужого суверенитета, а также посягательство на иммунитет главы иностранного государства.
— О, я знаю, — отмахнулся Трамп. — Это мои абстрактные идеи. Чисто чтобы ум размять. Ну и до некоторых реально достучаться сложно. Как там сказал ваш Лавров, «дебилы, блядь».
Я промолчал, не зная, что ответить. Пока Дональд Фредович болтал. Только ощущая, что тут — жарковато,
