Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
– Очень интересно, – вежливо сказал Казаков.
– Да, интересно… – задумчиво проговорил человек. – Диктат Папы – закон. И, соответственно данному закону, Папа может ошибаться, но Церковь – никогда.
– Папа непогрешим, – брякнул оруженосец. Некоторые из вбитых еще в школе отрывистых сведений о католицизме накрепко засели в голове. – То есть, получается, почти святой?
– Вы, наверное, не очень хорошо разбираетесь в подобных делах, – ответил на это человек в бархатном колете. – Никогда не интересовались историей религии? В соответствии с законом Церкви, который все и постоянно неправильно толкуют, а необразованные оппоненты Рима пытаются использовать в дурных целях, догмат о папской непогрешимости имеет один-единственный смысл. Хотите, процитирую наизусть? «Папа обладает той непогрешимостью, которую Божественный Спаситель пожелал даровать в вопросах веры и морали высшему институту Церкви».[22] Понимаете? Только в вопросах веры и морали… Папа лишь человек, ему свойственны слабости, он может поддаться искушениям. Пример: лет триста назад Римом правил некий Сергий Третий. Имел гарем, массу незаконных детей, грешил содомией, пьянствовал… Он вышел из плеяды, названной Церковью «плохими папами». Но все сохранившиеся письма и документы Папы Сергия канонически непогрешимы, в них отсутствуют ереси или отступления от догматов. В вопросах веры Сергий держится христианских устоев, но, когда наступает вечер, терзаемый непокорной плотью Папа идет к любовнице и вовсю грешит… Вот так, молодой человек. И, между прочим, догмат, который мы только что обсуждали, будет принят значительно позже.
– А-а… – понимающе протянул Казаков, не обратив внимания на последние слова.
– Меня зовут мессир де Гонтар, – представился незнакомец, поняв, что пауза слишком затянулась. – Я из Лангедока… Точнее, приехал из Лангедока. Вы, надо полагать, тоже нездешний?
– Угу, – кивнул Сергей, думая, что назойливый господин начнет допытываться, кто он и откуда. Ничего подобного не случилось. По крайней мере, этот де Гонтар рассказывал интересно и не особо заумно.
– Вот святой Бернар из Клерво, – Гонтар перешел к первой статуе в ряду. – Тоже весьма незаурядная личность. Блестящие проповеди, справедливое отношение к еретикам – Бернар как-то бывал в Провансе и Лангедоке, познакомился со многими катарами и, увидев распущенность католического духовенства, поразился контрасту. Но Бернар, как и все мы, тоже не был лишен недостатков. Отлично помню, как он расправился с Пьером Абеляром и Арно из Брешии. Абеляру повезло – он вовремя покаялся, а несчастного заблуждавшегося Брешианца повесили в Риме, тело обратили в пепел, который швырнули в Тибр. Святой Бернар был ревностным католиком, до такой степени ревностным, что сметал с дороги идеологических противников, как рыцарская конница – одинокого сарацина. Гордыня, тягчайший из грехов… Кстати, о рыцарях! Именно клервосский аббат облагодетельствовал тамплиеров их потрясающим уставом и гербом, отчего над храмовниками все смеются. Два рыцаря на одной лошади… Вроде бы символ бедности и самоотречения, но как же тогда быть с уставом Ордена, где черным по белому сказано: «Каждый рыцарь обязан иметь не менее трех лошадей»? Простонародье зубоскалит: вот тамплиеры, даже на лошади приспособились…
– Наверное, Бернар хотел как лучше, – философски пожал плечами Казаков, продолжая всматриваться в лицо собеседника. Определенно, он раньше его где-то видел. Только это самое «раньше» было столь давно и столь не здесь, что любая возможность совпадения механически исключается.
– Благие намерения всегда и постоянно оборачиваются несчастьями для человека, – огорченно вздохнул мессир де Гонтар. – Слышали пословицу о дороге в ад? Ох, сударь, может быть, вам кажется, будто я разрушаю ваши моральные устои? Ничуть! Я просто высказываю свою точку зрения. Не ошибается только Он, – седой показал глазами на потолок, – это непреложная аксиома и фундаментальный закон, на котором держится Вселенная. Я ошибаюсь. Вы ошибаетесь. Святой Бернар. Папа Римский. Мы лишь несовершенные творения.
Казаков ахнул. Узнал. Насколько же услужлива память! Он десятки раз видел этого человека еще там, в исчезнувшем ХХ веке. Нет, не лично, не перед собой. В кино.
Мессир де Гонтар как две капли воды походил на немецкого актера Макса фон Зюдова. Того самого, что великолепно сыграл две наиболее трудных и наиболее противоположных по сути роли – Иисуса Христа и…
И Его противоположности. В «Необходимых вещах».[23]
Недурственные шутки у природы. Ну не могут разделенные восемью столетиями люди быть абсолютной, точнейшей и буквальной копией друг друга!
– Пойдемте на свежий воздух, – предложил де Гонтар. – Здесь мрачновато. А там солнце, ветер с моря. Если вам занятно, продолжим беседу.
Они вышли через портал и свернули налево, на широкую дорожку, ведущую к странноприимному дому.
– Я рад, что вы меня узнали, причем достаточно быстро, – де Гонтар легонько пнул валявшийся на тропинке камешек, и тот улетел в траву. – Специально выбрал знакомую вам внешность, одновременно способную намекнуть на то, кто перед вами. Между прочим, ваш приятель, фон Райхерт, соображал куда дольше. Но зато он поверил, а вы не верите.
– Отчего же, верю, – сказал Казаков по-русски, желая убедиться окончательно. – У вас закурить не найдется?
– Кхм, – кашлянул мессир де Гонтар и тоже заговорил на русском: – «Нашу марку», как у Булгакова?
– Ну уж нет! «Беломор». Питерский.
– Извольте, – собеседник извлек прославленный в литературе золотой портсигар с выложенным бриллиантами треугольником. – Никакого подвоха, папиросы настоящие. Прямо сейчас доставленные из Санкт-Петербурга. Зажигалку?
По теплому воздуху поплыл невесомый голубоватый дым.
«Самое смешное, что я действительно верю, – подумал Казаков. – И сам не знаю, почему».
– А кто вы на самом деле? – задал неожиданный для самого себя вопрос Сергей. – Знаете, я не склонен принимать вас как… ну, там персонификация зла, кипящие котлы, рога, хвост, вилы… Вы, безусловно, аномалия, но сами знаете, в конце двадцатого века отношение к вам изменилось. Причем очень здорово. Это здесь вы враг общества номер один, а у нас – абстракция, диссидент, восставший против диктатуры… Многие вам симпатизировали. Все-таки, кто вы?
– Банальные глупости наподобие «силы, которая вечно хочет зла, а в результате совершает благо» вы, надеюсь, не станете принимать? – спросил де Гонтар. – Что ж, я рад. Давайте я попробую объяснить привычным вам языком. Вселенная состоит из энергии, атомов, элементарных частиц… Я – сгусток такой энергии. Теоретически и практически это возможно. Ваши мыслительные процессы, как живого организма, построены на электрической активности и химических реакциях в нейронах, у меня все то же самое происходит на энергетическом уровне. Слышали про «холодные» ядерные реакции?
– Ну, – согласился Казаков.
– Смотрите.
Де Гонтар легко подпрыгнул, сорвал с ветки две черных маслины и одну выдал Казакову.
– Попробуйте. Что, обычный плод? Растительная ткань? Теперь гляньте на мою ладонь.
Матовая темная маслина начала быстро изменяться. Пожелтела, обрела плотность.
– Золото, – седой протянул маленький плод Сергею. – Берите на память. По-настоящему золото, в любой ювелирной лавке подтвердят. Это не дешевый фокус. Сейчас вы видели ту самую холодную реакцию на внутриатомном уровне. Реакцию, которую я произвел, используя свои энергетические ресурсы. Я доходчиво выражаюсь?
– Более чем, – Казаков взвесил в ладони маслину – тяжелую и холодную. Никакого жульничества здесь быть не могло – ягода изменилась на его глазах, лежа на открытой ладони мессира де Гонтара. Заменить ее он просто не мог. – Тогда развейте мои заблуждения. Почему вы могли находиться в церкви, а сейчас стоите на освященной земле монастыря? По любым правилам представитель темной силы не может придти на территорию светлых.
– Светлые, темные… – разочарованно скривился де Гонтар. – Насмотрелись «Горца»? На святой земле бои не ведутся? Ладно, не обижайтесь. Возвращаясь к предыдущему разговору: вы не слышали один из основополагающих и совершенно правильных церковных догматов – дьявол, как творение, делает все только по соизволению и разрешению Господнему? Я говорю с вами открыто – я несовершенен, ибо сотворен. Надо мной стоит Творец. Но я – второй после него. Тщеславное замечание, правда? Однако истинное. Да, я могу в нужный момент придти туда, куда нужно. В мечеть, синагогу, церковь или храм Вишну. С соизволения, так сказать. Есть еще заблуждения, нуждающиеся в быстром и окончательном развеивании?
– Есть, – с любопытством сказал Казаков. Мессир де Гонтар после объяснений о своей сути перестал выглядеть опасным и возбуждать атавистические предрассудки. Рогатый черт с вилами в лапах исчез на фоне понятного цивилизованному человеку сгустка энергии. – Когда вы приходили к доктору Фаусту, то… Как бы вам это сказать?..
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 73
