обучения), выйдут оттуда уже с твердыми университетскими знаниями. По крайней мере, многих выпускников тогдашних европейских университетов мои ученики уж точно заткнут за пояс в прикладных науках.
Спрос на наше образование рос лавинообразно. Между прочим, Игнат недавно докладывал о вопиющем случае: на границе с Речью Посполитой был схвачен один из наших же нанятых педагогов. Причем православный, прибывший из Могилева работать в Москву. Этот деятель банально украл русские новейшие учебники и методические пособия, чтобы вывезти их в Польшу и там, по всей видимости, выгодно продать технологию обучения конкурентам. Коммерческий шпионаж в чистом виде!
Действительно, тот педагогический подход, который мы сейчас применяем, и те учебники, которые мне уже удалось составить, судорожно вспоминая собственную школьную программу и адаптируя ее под реалии современников, — это пока недосягаемая вершина педагогики для XVII века.
Так что, если честно, я всерьез подумывал провернуть в некотором роде изящную аферу: пригласить за большие деньги из Европы трех-четырех статусных профессоров для вида, а потом просто и официально объявить в Преображенском о том, что в России создан первый Государственный Университет. И в чем, скажите на милость, с точки зрения маркетинга я буду не прав?
— Я безусловно прочитать эти лекция, господин Стрельчин, — ответил Таннер, нервно сглотнув. — Но если мы говорить откровенно… Что ждать меня дальше? Мне так сдается, что моя судьба — решать вы.
Сказав это, он со скептическим прищуром посмотрел на сахарный крендель, лежавший на блюдце. Его явно смущал цвет продукта — тот самый экспериментальный сахар был очень темным и непривычным для европейского глаза. Но, деликатно откусив кусочек, Таннер вдруг замер, и я с удовлетворением увидел, как у него от удовольствия закатываются глаза.
Неужели в Кукуйской слободе он так обнищал, что уже не мог позволить себе даже простых сахарных кренделей? Впрочем, ничего удивительного: при нынешней логистике это действительно то лакомство, которое стоит крайне недешево. И львиную долю себестоимости съедал именно импортный сахар. Значит, наш импортозамещающий завод я заложил очень вовремя.
— Ответьте мне на один прямой вопрос, Бернард, — произнес я, подавшись вперед. — Если случится так, что Россия и Священная Римская империя, ваша историческая родина, вдруг окажутся в состоянии открытой войны… Не получу ли я в вашем лице тайного пособника нашего врага?
Я смотрел ему прямо в глаза, оценивая каждую реакцию, каждый мускул на лице.
— Я служу тому, кому крест целую и клятву даю, господин генерал, — твердо ответил Таннер, отложив крендель. — А еще… Мое истинное Отечество — это Богемия. И если вы не станете ее разорять и не будете убивать моих родственников, то я готов верой и правдой служить даже против Габсбургов. Хотя вы, как человек прагматичный, сами прекрасно понимаете: место моей службы, где я бы принес России максимальную прибыль — это Северная Европа. Думаю, что я бы мог, используя свои связи, договориться о том, чтобы Бранденбург, Дания, а возможно, даже и Голландия вступили в войну против Швеции.
И черт возьми, конечно же, его слова звучали крайне соблазнительно! Для ушей любого московского дьяка это была бы музыка. Но я привык опираться на сухие цифры, а не на обещания, и потому всё равно не верил в то, что ему одному удастся сделать намного больше, чем это в свое время получилось у меня.
Всё равно на континенте должны сложиться определенные макроэкономические и политические обстоятельства, при которых те же самые датчане нарушат свое слово и начнут реально готовиться к войне со Швецией. И главным обстоятельством, тем самым «черным лебедем», который должен был качнуть весы в нашу сторону, могли стать только наши, русские победы на поле боя. Силу уважают все.
— Думаю, что теперь это не составит для вас особого труда. Слышали ли вы уже на Кукуе, что мы взяли Ригу? — как бы между делом поинтересовался я, методично добавляя заварки из изящного чайника, на носике которого было закреплено аккуратное металлическое сито.
Вот такие технологичные мелочи уже расхватывались из лавок нашей мануфактурной компании, как те самые горячие пирожки. И чем больше мы будем производить таких удобных бытовых мелочей — ситечек, чайников, расписанных под гжель и выполненных с качественным художественным наполнением, — тем больше мы будем зарабатывать.
И тем более диверсифицированной, независимой от сырья станет наша экономика. Не единым оружием, не едиными мехами, пенькой и лесом должна быть богата империя, если она хочет диктовать условия на рынке.
— С вашего позволения, господин Стрельчин, я перейду всё же на немецкий язык. Поупражняюсь в русском как-нибудь в иной раз, — серьезно сказал Бернард. — Иначе моя мысль может исказиться или не дойти до вас во всей полноте. А в нашем деле это уже чревато катастрофой.
Я кивнул, разрешая.
— Заметьте, — продолжил Таннер на родном языке, — что взятие Риги концептуально ничего не меняет в расстановке сил. В Европе все прекрасно знают, кто именно начал ту самую войну, которая вас сейчас вынуждает действовать столь стремительно. Сейчас в Швеции идет тотальная мобилизация…
— Не утруждайте себя лекцией по геополитике, Бернард. Я это всё прекрасно знаю, — жестко оборвал я его. — И поверьте, как именно отвечать шведскому королю, я тоже знаю. Хорошо. Я приму этот кадровый риск и походатайствую за вас перед русским государем. В конце концов, нам действительно катастрофически не хватало профессиональных, битых жизнью дипломатов в том Великом посольстве в Европе. И если вы поможете нам и примете на себя ряд конкретных задач, которые я не поленился изложить на этом листе бумаги, то, безусловно, вы — именно тот человек, который нужен моему монарху и моей стране.
С этими словами я вытащил из камзола и передал чеху плотный лист бумаги с четырнадцатью пунктами. Это был жесткий перечень тех стратегических задач, которые будут стоять перед Таннером, если государь всё-таки утвердит его кандидатуру на работу в Великом русском посольстве в Европе.
Безусловно, на первом месте в этом контракте стояла шпионская, аналитическая деятельность. Он должен был узнавать всё и у всех, причем не только то, что напрямую касалось России, но и всю теневую бухгалтерию внешней политики Европы. Если уж мы с треском ломимся в это пресловутое «окно в Европу», то должны заранее знать, каким смердящим сквозняком оттуда повеет, когда мы приоткроем форточку.
Следом шли пункты по рекрутингу иностранных спецов, тайные переговоры о найме готовых корабельных команд и закупке современных кораблей. Торговые преференции и таможенные пошлины тоже
