class="p1">— Откуда знаешь? — удивился я.
— По камерам вижу. Бывай. — и мы снова пожали руки, а я пошёл наверх.
Я попрощался с Гусевым и двинул к лестнице.
Поднимаясь по ступеням, прислушивался к себе. Голова после Хантов и правда всё ещё иногда давала сбои — то зрачки разного размера, как Николай Николаевич заметил, то в ушах шумит. Благо, галлюцинаций давно не было, и ноги с руками пока слушались.
Третий этаж встретил запахом полироли для мебели и влажной земли из горшков. Холл не изменился с последнего моего посещения, ещё когда Прут работал: те же два здоровенных кожаных дивана, коричневых, а между ними журнальный столик, и всё это в окружении зелени, изображающей маленькие джунгли. Не хватало только змей, жары и насекомых для антуража. Хотя змеи тут наверняка на должностях разных в кабинетах сидят. От того Гусев и злой такой на личный состав отделов: на «земле» — не хотят работать, а сверху — плетут свои интриги.
На правом диване, закинув ногу на ногу, сидел Елисей Сергеевич. Целый подполковник, в идеально выглаженной форме, с каким-то журналом в руках, в который он даже не смотрел, больше поглядывая на лестницу.
Увидев меня, он приподнялся, но вставать полностью не спешил.
Я, пока шёл по холлу, на ходу вытащил из-под погона кепку. Надел, поправил пальцами ровняя кокарду на уровне переносицы. За три шага до дивана, как на плацу, приложил ладонь к козырьку и выдал:
— Товарищ подполковник, сержант Кузнецов по вашему приказанию прибыл.
Елисей Сергеевич хмыкнул, поднялся, отбросив журнал на столик. Глянул на меня с прищуром.
— Дарова. — сказал он просто. — Ты чё, не в парадке?
— Форс-мажор, товарищ подполковник, — вздохнул я. — Я её утюгом прожёг нАсквозь.
Елисей Сергеевич покачал головой, усмехнулся:
— Беда с тобой, Кузнецов. Ну пойдём, там шеф уже минут десять про нас спрашивал.
Мы прошли через холл к двери с табличкой «Приёмная». Там за столом сидела девочка. Вежливая такая, кудрявая и в очках с тонкой оправой, со вторым размером под белой блузкой.
Елисей Сергеевич к ней наклонился:
— Вероника, шеф у себя? Не занят?
Она подняла глаза, скользнула взглядом по мне, по моему камуфляжу.
— Ждёт вас, Елисей Сергеевич. Проходите.
И мы зашли.
Кабинет начальника Управления был просторный и без излишеств. Стол массивный, дубовый. За спиной у шефа висели флаг Российской Федерации и портрет президента. На стенах была пара грамот в рамках, фотографии с какими-то мероприятиями. Стеллаж с книгами, видимо, для вида, где таились совершенно разные виды чтива — от уставов до подшивок старых газет. Окна во всю стену, выходили на фасад, и из них лился дневной свет, освещая всё в кабинете.
В кресле, за столом, сидел полковник, тот самый, что месяц назад вручал мне орден Мужества. Жал мне руку и говорил правильные слова. Сейчас вид у него был ещё более уставший, хотя неделя только началась. Китель расстёгнут, на носу очки для чтения.
— Товарищ полковник… — начал Елисей Сергеевич.
— Вижу, вижу. — перебил начальник, глядя на меня. — Проходите, сержант. Присаживайтесь. — он кивнул на стулья перед столом.
Мы с Елисеем сели. Я снял кепку и положил её на колени.
Полковник откинулся в кресле, сложил пальцы домиком.
— Сержант, я вас поздравляю вам выпала честь, представлять нашу страну за рубежом.
Я молчал и ждал. Куда на этот раз пошлют?
— Ты в курсе, что сейчас идёт активная работа по укреплению международных связей между нашими ведомствами и западными партнёрами? — спросил он, чуть склонив голову.
— В общих чертах, товарищ полковник. — ответил я осторожно.
— Ну так вот, до конкретики наконец-то дошло. Из центра пришло распоряжение на обмен опытом среди младшего полицейского состава. В общем это будут показательные учения, совместные тренировки, обмен тактическими наработками. И выбор пал… — он сделал паузу, — … на тебя.
Я моргнул открыв глаза шире.
— На меня? — удивился я, а в мыслях было: «А что, сыновей полковников уже не осталось?»
— Из двадцати кандидатов на командировку в США утвердили тебя, сержант. — усмехнулся полковник. — Штат Флорида, город Майами, если конкретнее. Там у них центр подготовки. Месяц поживёшь в гостях у наших «заклятых друзей», посмотришь, как они работают, покажешь, как работаем мы.
Я переваривал информацию. США. Это вам не Ханты, не Новосибирск и не Таиланд, хотя Таиланд похож, но Тай в разы спокойнее.
— Разрешите вопрос, товарищ полковник? — спросил я, чувствуя, как в горле пересохло.
— Давай.
— А надолго?
Полковник глянул на Елисея, потом на меня:
— Месяц. Тридцать дней с учётом перелёта — чуть больше.
— Месяц… — повторил я, и в голове сразу всплыла Ира, кот, щенки, дом. — Товарищ полковник, мне бы подготовиться. Фото свои дома поставить, чтобы супруга не забыла, как я выгляжу, пока меня не будет. А-то выгонит с вещами на работу.
Полковник коротко хохотнул, даже Елисей улыбнулся.
— Молодой ещё, а жены боишься. — сказал начальник, убирая очки в ящик стола. — Готовься. Неделя у тебя есть. Считай, отпуск перед командировкой. И в эту неделю порешай все вопросы домашние. А документами твоими займётся… — он кивнул в сторону подполковника, — Елисей Сергеевич. Виза, загранпаспорт, инструктаж — всё через него. Всё, свободны.
Я встал, вытянулся по стойке смирно, надев кепку, и приложил к ней ладонь.
Полковник махнул нам рукой: «Идите уже».
Елисей поднялся следом, и мы вышли в приёмную. А Вероника проводила нас взглядом.
— Елисей Сергеич, а почему я-то? — спросил я.
— Мы все сами удивились. Но с Москвой не спорят. Слетаешь, покажешь класс, посмотришь их класс. Чтоб знали, что мы не лаптем щи хлебаем. Короче, на связи будь на этой неделе, не пропадай, а отпуск твой продлим на неделю ещё.
Я кивнул. Но в голове уже крутилось одно: снова командировка и снова месяц без Иры. Пускай и в Штатах.
И, выйдя прочь из Управления, я достал телефон и набрал в ОЗЛ спецсвязи:
«США? Серьёзно?» — мне почему-то не верилось, что это случайность.
«Всё так, у вас есть неделя на подготовку и реализация задачи с Зубчихиным.» — ответили мне.
«Есть неделя на подготовку и реализацию задач!» — написал я, подумав, что моя ссылка, похоже, продолжается даже после выигранной апелляции: неделя на разработку Зубчихина с дополнительными задачами о раскаянии — это очень мало.
И, сев в машину, я завёл её и, стоя на парковке сзади Управления, думал вслух.
— Зубчихин, такие, как ты, никогда не раскаиваются…
— Привет. — произнёс Тиммейт. — Знакомая фамилия.
— О, ожил. — произнёс я.
— Я не очень много говорю, так как не знаю, когда
