Ожидается только на следующей неделе.
— Тц.
Это было слишком долго. Выругавшись сквозь зубы, Руперт велел водителю немедленно ехать в горы. Словно назло, небо затянуло, и повалил снег — густой, тяжелый, скрипящий под колесами. Дорога, которая должна была занять три часа, растянулась больше чем на пять. Машину трясло, фары выхватывали из темноты снежные стены, и только под вечер они добрались до шале.
— Господин Руперт? — дворецкий узнал его и удивленно приподнял брови.
Руперт ожидал, что его немедленно проводят внутрь, но вместо этого его оставили ждать у входа, как обычного визитера, и лишь после разрешения Десмонда сопроводили дальше. И то — не в теплую гостиную, а в холодную приемную, где от каменных стен тянуло сыростью.
Десмонд сидел у камина, неспешно потягивая вино. Огонь потрескивал, отбрасывая рыжие отблески. Он поднял взгляд медленно, оценивающе.
— Что привело тебя сюда?
Без прелюдий. С первой же фразы. Руперт нарочито пожал плечами, изображая легкость.
— Неужели братья не могут просто обменяться любезностями?
— Ты проделал весь этот путь ради любезностей?
В голосе Десмонда прозвучало недоверие. Он поджал губы и беззвучно цокнул языком.
«Жалкое зрелище».
В такие места не заезжают случайно. Приехать в заснеженные горы означало только одно — дело срочное. Как бы Руперт ни старался выглядеть непринужденно, сам факт его появления выдавал истинные намерения. А он все продолжал разыгрывать чуждую ему светскую вежливость.
«Ничего удивительного».
Все в его жизни доставалось по праву старшинства. Ему не приходилось ни закалять характер, ни оттачивать ум. Результат был перед глазами. Презрение Десмонда было холодным и точным, как удар.
Но Руперт, упиваясь собственной значимостью, продолжил, самодовольно улыбаясь.
— Прячась в горах, легко упустить, как вращается мир, не так ли?
— Если тебе есть что сказать, говори прямо.
— Сейчас все меняется в одно мгновение. Кто первым схватит информацию — тот и получает власть. Посидишь взаперти, и важные новости сами до тебя дойдут. Кое-что ты, наверное, уже слышал.
Минут десять Руперт говорил, распаляясь, наполняя слова важностью и пустым пафосом, прежде чем, наконец, добрался до сути.
— Рейчел снова упрямо цепляется за свои странные идеи равенства. И кто-то позволяет ей это. Разве правильно оставлять такого человека у руля компании?
Поступки Рейчел и готовность Джерарда закрывать на них глаза были для Руперта козырями. И то, что он намеренно выложил эту информацию Десмонду, имело вполне конкретную цель.
Это была тонкая интрига — использовать Десмонда как наконечник копья.
Руперт с самого начала не собирался лично выходить на передовую. План был куда изящнее и куда подлее. Пусть именно Десмонд выступит инициатором смещения Джерарда, пусть он громко, демонстративно продавит вопрос, доведет его до официального голосования, поднимет волну.
А потом…
«В решающий момент он встанет на защиту Джерарда».
Вот почему Руперт и не лез вперед. В день голосования он намеревался отдать голос против увольнения. Тридцать процентов акций — весомая цифра. В глазах Джерарда Руперт мгновенно превратился бы в «единственный щит, который прикрывает меня». Даже если не так пафосно, племяннику пришлось бы еще усерднее искать его расположения. Покорность, благодарность, зависимость — именно этого Руперт и добивался.
— Ну как? — лениво, будто между делом, спросил он. — С твоей позиции это ведь идеальный шанс столкнуть Джерарда вниз. Сцена готова. Тебе остается только выйти на нее.
— Сцена готова? — переспросил Десмонд.
Он долго смотрел на брата, не моргая, затем хрипло рассмеялся. Смех эхом ударился о каменные стены, смешался с потрескиванием дров в камине.
— И как приглашения Рейчел на благотворительный вечер фонда «Маркиз» делают генерального директора компании ответственным?
Даже если Рейчел устроит скандал, это не имело прямого отношения к должностным обязанностям Джерарда. С юридической точки зрения — пшик, пустота. Руперт раздраженно дернул плечом.
— Это все игра словами. Можно сказать иначе: «Как человек, который не в состоянии держать под контролем собственную семью, может управлять компанией?»
Он собирался прилепить к Джерарду клеймо — «тот, кто не может приструнить даже родную сестру» — и на этом основании поставить под сомнение его пригодность к посту. Для закрытой семейной компании вроде «Маркиз» подобная софистика обычно работала.
Но не теперь.
— Ты забыл, — холодно напомнил Десмонд, — что траст и голоса филиалов сейчас находятся в руках постороннего?
В воздухе повисло имя, которое никто не произносил вслух, но которое чувствовалось, как ледяной сквозняк.
Сергей Платонов.
Те самые сорок процентов голосов, определяющие баланс сил, двигались по его воле. А Сергей Платонов не стал бы поддерживать настолько хлипкую, притянутую за уши логику.
— Именно он посадил Джерарда в кресло генерального директора, — продолжил Десмонд. — Если вы попытаетесь убрать его по такому абсурдному поводу… ты правда думаешь, что он просто будет смотреть?
Руперт сжал губы до боли. Ответа у него не было. Даже последний идиот понимал, чем заканчиваются конфликты с Сергеем Платоновым.
— Его носят на руках после того, как он обрушил три государства, — тихо добавил Десмонд. — Если этот человек решит расставить нам ловушки… у нас вообще есть способ этому помешать?
— Ты хочешь сказать, — зло процедил Руперт, — что мы упустим шанс только потому, что боимся какого-то мальчишки?
Десмонд нахмурился. В комнате стало тяжело, будто воздух сгустился и осел на плечах. Давить сейчас было опасно. Слишком опасно.
И все же…
«Слишком ценный шанс, чтобы его упустить».
Джерард был на удивление неуязвим. Такие моменты выпадали редко. Но с тем предлогом, который предлагал Руперт, дело обречено. Нужно было сыграть идеально — так, чтобы Сергей Платонов не нашел ни единой трещины.
«Проблема в методе».
Десмонд долго молчал, затем заговорил медленно, словно нащупывая каждое слово.
— Нельзя сказать, что выхода нет. Но нужен правильный повод.
— Повод? — насторожился Руперт.
— Чтобы уволить Джерарда из-за этого, надо сделать его официально ответственным за то мероприятие, на которое Рейчел пригласила своих гостей.
— Так и сделай, — безразлично бросил Руперт, притворяясь, будто не понимает.
Десмонд шумно выдохнул, в голосе прорезалось раздражение.
— Я говорю о том, чтобы назначить Джерарда официальным ответственным за Новогодний бал «Маркиз». Ты вообще осознаешь, что это означает?
— … !
Лицо Руперта на мгновение окаменело. Только теперь до него дошел истинный вес этих слов.
«Ответственный за бал».
Это была не просто формальность. Это был символ. Публичное заявление миру о будущем семьи «Маркиз». Поставить там Джерарда — все равно что объявить его наследником.
«Что делать…?»
Ловушка
