Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
Можно отметить, что никаких правил поведения там не существовало — каждый вел себя как ему нравилось, но в общем царила сдержанность и, можно сказать, солидность, даже странная для столь разнообразного общества.
Кого-то ждали, поглядывая на часы.
Вошел высокий сутулый усатый мужчина в поношенном сером костюме и предложил садиться.
Рассаживались неспешно, на места, которые, как заметил бы внимательный наблюдатель, уже были давно распределены.
— Не нам заниматься фокусами или удивлять друг друга сюрпризами, — начал свою речь сутулый мужчина, — но сегодняшний день войдет в историю человечества как день большой радости, истинного свершения. Я не буду отнимать время у вас и лавры у тех, кто свершил почти невероятное. Прошу вас, входите.
И тут в дверях появились две женщины.
Старуха, правда, хорошо сохранившаяся и прямая спиной, и молодая, скорее моложавая, рыжая женщина с резкими чертами красивого грубого лица.
— Нам не надо представлять наших героев, — сказал мужчина. — Но я хочу, чтобы все смогли насладиться видом добытых ими сокровищ. — Сутулый мужчина сделал знак, подняв руку и щелкнув пальцами.
Женщины скромно расступились.
Вновь раскрылась дверь, и вошел человек в униформе, судя по всему — охранник. Он нес большой квадратный поднос.
Подойдя к столу, охранник осторожно поставил поднос так, чтобы все собравшиеся смогли разглядеть, что на нем лежит.
А на подносе лежало несколько мешочков и груда бумажных пакетиков. Бумага постарела, пожелтела, кое-где треснула.
— Прошу вас, — сказал сутулый мужчина, словно приглашал друзей к обеду.
Сидевшие за столом протягивали руки к подносу и брали пакетики. Они открывали их и высыпали или выкладывали содержимое пакетиков на полированную поверхность стола.
Две женщины, пришедшие позже, стояли в сторонке и улыбались, получая удовольствие от этого странного зрелища.
Почти в полной тишине, нарушаемой только шуршанием бумаги, дыханием стариков и случайным кашлем, из пакетиков на стол ложились драгоценные камни, алмазные диадемы, изумрудные браслеты, рубиновые серьги — сокровище сказочное, так не вязавшееся со скромностью пакетиков и мешочков, в которых оно до того находилось.
Постукивали о стол кристаллики, позвякивали золотые цепи…
— Вы проводили оценку? — спросил почтенного вида старик в ермолке.
— Частично, — ответила рыжая женщина. — Все еще впереди.
— Это поправит наши дела, — сказал сутулый мужчина. — Мы можем рассчитывать на оживление нашей деятельности и на возобновление некоторых проектов, от которых отказались в связи с нехваткой средств. А сейчас… вы садитесь, садитесь, — слова относились к женщинам, пришедшим последними, — сейчас мы заслушаем рассказ о том, как вам все это удалось.
Начала говорить старуха:
— Я хотела бы сначала отдать должное заслугам и усилиям наших добровольных помощников, скромных монархистов, не знающих, конечно, всей правды, но достойно идущих на жертвы ради своих идеалов. Далеко не все из вас эти идеалы поддерживают…
— Мы обходимся без идеалов, слава богу, — сказал карлик с лицом как моток шерсти — все в длинных тонких морщинах.
— Мы — да. Другие — нет, — сухо поправила его старуха.
— Не волнуйтесь, Анастасия Николаевна, — обратился к ней сутулый мужчина. — Уважение к идеалам — это уважение друг к другу. Продолжайте.
— Когда мы поднялись на борт теплохода «Рубен Симонов», — сказала Анастасия Николаевна, — мы уже знали, что там находятся наши соперники, обладающие информацией не менее полной, чем наша, но информацией другого рода. И главное — у них была возможность получить шкатулку. — Анастасия Николаевна повела над столом тонкой ручкой — там, куда указал ее палец, поблескивали камешки и золото. — У них был один из нас. И не будем сейчас казнить друг друга, упрекать — это был сознательный выбор Владимира Ильича. Мы выходили с ним на связь еще до начала этой эпопеи — он в общих чертах знал о нашем существовании. Но он не захотел трудиться с нами в силу того, что им владеет неизбывная гордыня. Он полагал, что сможет достичь своих безумных целей, опираясь лишь на собственный ум и склонность к интригам.
— Он всегда был таким, — сказала Татьяна, которая стояла за спиной Анастасии Николаевны. — Он неисправим.
— Неисправим, — повторил сутулый мужчина.
— Вы его пригласили к нам сегодня? — спросила дряхлая женщина, похожая на очень старую черепаху.
— Он отказался, — вздохнул сутулый мужчина, — он сослался на нездоровье.
— Ах, какое нездоровье в его возрасте! — засмеялась старая черепаха. — Я жду не дождусь, когда стану такой же молодой, как он.
— Ох, это будет не скоро, — заметила Анастасия Николаевна.
Сутулый мужчина поднялся.
— Во-первых, — произнес он, чуть окая, глухо и медленно, — от имени всех членов нашего союза, союза величайших людей планеты, живущих вновь, ибо смерть отступает перед нами, от имени Союза бессмертных я выражаю глубокую признательность нашим достойным друзьям — Анастасии Николаевне Романовой, наследнице престола Российской империи, которая не пожалела сил и времени, рискуя жизнью ради всех нас…
* * *Раздались аплодисменты.
Бессмертные, в чертах лиц которых можно было угадать величайших негодяев и тиранов, авантюристов и мыслителей нашего века, а также те бессмертные, чьи лица были никому не известны при первой жизни и неизвестны при второй, — все они хлопали в ладоши искренне и без зависти, ибо уже осознали силу своего союза и приветствовали подвиги во славу его.
В своем первом рождении они жили поодиночке и даже порой ненавидели друг друга. Но время почти всех научило мудрости.
— Во-вторых, я прошу вас выразить свою благодарность и восхищение человеку, который руководил всей этой немыслимой и невероятной операцией. Который не только выследил шкатулку, но и смог в ситуации, в которой достать ее было немыслимо, совершить это немыслимое.
— Не говоря о кораблекрушении, — сказала бабушка-черепаха. — По телевизору показывали.
— Где только не показывали, — сказал карлик.
— В шторм, ночью, в рукопашном бою он победил банду мафиози и обогатил наш союз.
— Я только возвратил семье Романовых ее драгоценности, — сказала рыжая красавица.
— Спасибо вам, Иосиф Виссарионович, — с чувством произнес сутулый мужчина. — Спасибо вам, наш дорогой. Простите, что называю вас вашим старым именем.
— Я не обижаюсь, — ответил Сталин. — В конце концов, и в женском теле есть свои прелести.
Все засмеялись и снова захлопали в ладоши. Среди них были и те, кто во втором рождении, по непонятным еще капризам реинкарнации, получил иной пол.
Вошел охранник.
Без предупреждения, без стука. Подошел к сутулому мужчине.
— Алексей Максимович, — сказал он. — Пора. Он испускает дух.
— Вы слышали? — спросил Алексей Максимович у собравшихся за столом. — Нам пора вниз. А вы, пожалуйста, — он обратился к охраннику, — соберите драгоценности и спрячьте в сейф.
Алексей Максимович первым направился в подвал.
Подвал был просторен, чист, разделен на несколько комнат, и, если бы не отсутствие окон, трудно было бы догадаться, что ты находишься под землей.
Алексей Максимович провел всех в запасную комнату, скрывавшуюся за медицинским боксом, стерильным и пахнущим озоном.
— У нас теперь будет настоящая клиника, — сказал он Сталину, пропуская его, как женщину, вперед. — Спасибо тебе, дружище, дорогой мой человечище!
Он стер со щеки набежавшую слезу.
В задней комнате или, вернее, палате на операционном столе лежал старый грузный человек. Он дышал прерывисто и часто, из горла доносился хрип.
— Вы куда? — окликнул появившихся в дверях гостей доктор в повязке, прикрывавшей нижнюю часть лица. — Здесь же стерильно! Вы мне все погубите.
— Остановитесь, остановитесь! — Алексей Максимович закрыл дверь спиной и стал оттеснять бессмертных в пахнущий озоном бокс.
Произошла некоторая сумятица — задние напирали. И вдруг всех заставил остановиться и замереть страшный крик старика.
— О, но! — кричал он и повторял все тише и тише… — Но, но, но-о-о-о…
Врач и помогавшая ему сестра склонились над раздираемым судорогами телом старика.
Бессмертные покорно отступили в коридор.
Но никто не ушел. Прислушивались к звукам, невнятным и страшным звукам, несущим смерть. Звукам, всем известным.
Говорить было трудно. Кто-то закурил, но Сталин вырвал у него сигарету и затоптал ее.
Послышался обиженный голос:
— Вы возвращаетесь к своим штучкам.
Все затихло в операционной.
И потом вдруг — через паузу, может, через минуту — раздался громкий светлый плач ребенка.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
