улыбаясь, сказал он. – Самое важное, что никакого служебного злоупотребления с моей стороны вообще нет, потому что я никуда не отправлял своего сына с его девушкой Шадриной. Я вообще не знал, что он там окажется. Приглашение ему одолжил его хороший друг, который сам, по его словам, в тот вечер не мог посетить этот приём. А также знал, что девушка моего сына очень любит французскую культуру, французское искусство, и знает французский язык, поэтому она очень хотела туда попасть.
– Даже так? – несколько потеплел Громыко. – Это что, получается, что ваш сын всего месяц отучился в МГИМО и уже такими друзьями обзавёлся, что могут такой подарок сделать?
– Вовсе нет, Андрей Андреевич, – улыбнулся Макаров. – Это его старый друг ещё из МГУ – Павел Ивлев. Как говорится, старая дружба – самая крепкая.
– Тот самый Павел Ивлев? – поднял брови Громыко.
– Да, тот самый Павел Ивлев, – подтвердил Макаров.
– То есть он был так занят, что не нашёл времени для того, чтобы сходить во французское посольство на приём? – не поверил Громыко.
– Насколько я могу предположить, возможно, там несколько другая ситуация сложилась, – решил уточнить Макаров. – Видимо, мой сын узнал, что Ивлев со своей супругой очень часто бывает на дипломатических приёмах, потому и попросил одно из приглашений. Ну а Ивлев, видимо, уже подустал ходить на эти приёмы и с удовольствием передал своё приглашение моему Виктору. Ну а дальше – дело житейское, молодое. Девушку моего сына что‑то не устроило, они поссорились и разошлись на этом приёме. Она в расстройстве лишнего и выпила. К счастью, я не дал произойти ничему плохому: заметив это, тут же отправил одного из членов нашей делегации на этом приёме, чтобы тот её забрал и отвёз домой. В довершение скажу, что мой сын сделал выводы, и больше с этой девушкой не встречается.
– Получается, иногда неплохо сходить на прием во французское посольство. – улыбнулся Громыко. – Выпадает возможность понять, годится ли твоя девушка для более серьезных отношений, или нет…
– Да, примерно так и получилось, к моей радости. Раз уж сын решил делать дипломатическую карьеру, то ему нужен крепкий брак и надёжный товарищ в лице жены, которая всегда подставит свое плечо и прикроет, если требуется… – ответил Макаров.
***
Москва, МИД
Отпустив Макарова, Громыко покачал головой.
Нет, ну надо же! Опять этот Ивлев не даёт буквально никак о себе забыть. Он думал, что случайно его тогда на приеме видел, а получается, что совсем нет, он на них часто бывает. Как там Макаров сказал – «подустал ходить на эти приёмы». И правда, видимо, подустал, раз приглашение во французское посольство другу отдал. И как Ивлев только уже умудрился и в посольства зарубежные начать проникать? Он же не дипломат и к международной деятельности не имеет никакого отношения. Вряд ли Кулаков, занимаясь сельским хозяйством, смог ему там протекцию устроить. Через кого бы он смог? Да члены Политбюро в целом побаиваются приемы в иностранных посольствах посещать, чтобы не обвинили политические противники в заигрывании с иностранцами… Ему-то ладно еще, проблем это не составляет, по роду деятельности положено их посещать время от времени… А уж тем более очень вряд ли, что Кулаков договорился с кем-то во французском посольстве, чтобы Ивлеву приглашение туда дали… Или у него, помимо Кубы, есть еще какие-то планы на другие страны, по поводу которых можно в деятельность МИД влезть? И Ивлев для него заранее связи по этому направлению на приемах налаживает?
Усмирив вспыхнувшую по этому поводу ярость, министр попытался трезво оценить ситуацию. И сразу же на ум ему пришла еще одна возможная причина того, что Ивлев по дипломатическим приемам утомился уже ходить. Возможная и без всякого Кулакова… Да, это может быть связано с тем, что он занимается журналистикой. Вот оно, объяснение.
Журналисты всё же, хоть и редко, но попадают на иностранные приёмы. Правда, Макаров сказал, что у него этих приглашений очень много. Но как это возможно, если, по имеющейся у Громыко информации, он совсем недавно начал, собственно говоря, заниматься журналистикой, учитывая его достаточно юный возраст?
Ничего непонятно, но очень интересно, – подумал Громыко.
А затем он вспомнил о причине вызова Макарова, и ему стало стыдно, что он плохо подумал о своем первом заместителе. Племянник его подал ему дело так, словно все полностью понятно. Ну как можно было предположить, что сын первого заместителя министра МИД пойдет во французское посольство не по приглашению от своего отца?
А с другой стороны, значит, не надо было дело подавать так, словно в этом нет сомнений, ссылаясь на свой источник. Надо как следует поговорить с племянником, внушив ему, что такие недостоверные «источники» могут сильно подорвать однажды его карьеру, если он будет им безоглядно доверять. Ладно, он дядя, он ему простит в этот раз, а если он вот также оговорит кого-то из-за напраслины, когда он уже на пенсию уйдет? Оговор может ему так аукнуться, что мало не покажется… Вплоть до увольнения со службы.
***
Москва
Мещеряков обернулся к Нечаеву и сказал:
– Учитесь, Евгеньевич, вот так и надо наши дела вести! Недовольных должно быть как можно меньше, правильно Павел говорит.
Ну а я решил проверить, насколько Нечаев уверен в том, что на фабрике все оформлено полностью по моим указаниям. Все же не такую и тщательную проверку мы в декабре проводили, могли нам и пыль в глаза пустить. Так что сказал:
– Но давайте исходить из того, что товарищ Захаров может принять другое решение, когда мы к нему обратимся со своими предложениями. К примеру, Леонид Евгеньевич, если всё же будет принято решение дальше дела вести на фабрике, как и сейчас, то как вы считаете, если ОБХСС или КГБ на завод придет, в плане документации и организации производства мы пострадать не должны? Действительно всё, как и договаривались, в декабре было сделано по моим указаниям?
Я взглянул пристально на Нечаева, правда, для этого чуть шею не свернул, максимально развернувшись к нему. Тот, тут же уловив намёк, торопливо заговорил:
– Мы вот прямо сейчас на завод пойдём, и я снова и директора, и
