- Ты еще не раздумал поквитаться с тем венедом, который написал мне наглое письмо?
- С Вадимом Соколом? - на всякий случай уточнил паладин.
- С ним самым.
- Нет, не передумал. А он здесь?
- Да, - по губам Бернарда Клервоского пробежала кривая ухмылка, - я чую его. Он слуга местного божка с непотребным именем Яровит, и возглавляет атаку вражеской кавалерии на нашем правом фланге.
- И что мне делать?
- Возьми сотню тамплиеров и присоединись к воинам Генриха Льва. Окажи помощь нашим рыцарям и останови прорыв венедских всадников, а затем срази этого мерзкого язычника и принеси мне его голову.
- Слушаюсь!
Тамплиеры подчинились приказу Зальха неохотно, ибо никто не хотел идти с ним в бой бок о бок. Однако по воле Бернарда германец был назначен их командиром, и авторитет проповедника гасил всякое недовольство. Поэтому рыцари Соломонова храма встали рядом с тяжелой кавалерией герцога Генриха Льва, который решил лично руководить контратакой, и сосредоточились на удобной для скачки возвышенности невдалеке от места предполагаемого прорыва венедской конницы. После этого они выстроились клином, и когда языческая кавалерия все же проломилась через строй пехоты, элита армии крестоносцев услышала голос молодого герцога:
- Рыцари! Вперед! Шагом!
Бронированная кавалерия стала медленно спускаться с холма, и вскоре последовала вторая команда:
- Рысью!
Понукаемые седоками кони ускорились, а рыцари опустили копья. Промерзшая земля задрожала от топота множества копыт и венеды, которые рубили растерявшуюся пехоту из швабских мечников и копьеносцев, приближались, хотя вели себя странно, поскольку не обращали на рыцарей никакого внимания. Видимость была плохая, и врагов можно было разглядеть только по отсветам факелов, которые были у германских воинов первой линии. Холмы, на которых решили остановиться католики, были не обследованы, а венедов оказалось не меньше, чем рыцарей. Но это никого не смущало. Крестоносцы стали издавать бодрые боевые кличи, и впереди них, рядом с герцогом Генрихом был Седрик, коему кровь ударила в голову и он отдался азарту битвы. Прошедший через множество схваток и приключений паладин был без копья и сжимал в правой руке меч. Через небольшой промежуток времени он должен был встретиться со своим обидчиком и Зальх считал, что распластает любого противника, который посмеет ему противостоять. Холодный ветер бил в лицо германца и он, так же как тамплиеры и рыцари герцога, верил в свою несокрушимость и непобедимость. Однако в этот момент произошла неприятность.
Передние кони резко споткнулись и стали падать. На пути рыцарей оказалась прикрытая ветками широкая траншея, которую нельзя было разглядеть под снегом, и атака Воинов Господа сорвалась. Дорогостоящие кони ломали ноги и ржали от боли, а вбитые на дне ямы острые колья пробивали и вспарывали их животы. Рыцари сворачивали себе шеи, а на тех, кто уцелел, сверху валились кони и закованные в доспехи товарищи. Стоны и крики вплелись в плач жеребцов, но никто в этот звуковой концерт боли не вслушивался, ибо битва, словно штормовая волна, накатывалась на крестоносцев.
Язычники, которые наверняка знали, где была ловушка для рыцарской конницы, стали обходить канаву с двух сторон и брать свалку из рыцарей в клещи, и Седрику фон Зальху, которому опять повезло и он уцелел, было понятно, что венеды их переиграли. Однако он не терзал себя, а решил сражаться дальше, ведь не все рыцари погибли и далеко не все успели набрать разгон, а потому сумели остановить своих верховых животных. Значит, шанс выполнить приказ Бернарда Клервоского еще имелся и, схватив выпавшее из чьей-то руки тяжелое длинное копье, паладин оперся на древко. Далее он с трудом встал на ноги, унял рвотные позывы и встряхнул головой, в которой стоял постоянный шум, а потом отбежал на чистое место и прокричал:
- Именем Господа! Все кто может держать оружие и драться, ко мне! К бою!
Как ни странно, но Зальха услышали. Часть воинов, кто спешенный, а кто на коне, сбилась вокруг него, а тут еще и отступающие швабы, которых гнали венедские кавалеристы, прибились к рыцарям. Ну, а затем начался бой и Седрик увидел своего обидчика языческого колдуна Вадима Сокола, который мчался прямо на него.
- Убью! - Сквозь зубы процедил рыцарь и стал действовать. Его копье воткнулось тупым концом в землю, а острием было направлено навстречу врагу и, глядя на приближающуюся жертву, Зальх выкрикнул: - Смерть язычникам!
***
Правый фланг армии крестоносцев мы смяли достаточно легко. Витязи храмовых дружин прорвали строй германской пехоты, и мы оказались у подножия одного из четырех холмов на левом берегу речки. В темноте я разглядел собирающийся на склоне крупный отряд рыцарей, голов в четыреста пятьдесят, которые имели все шансы нас смять, и хотел отдать приказ приготовиться к отражению вражеской атаки. Однако вуй-кмет Дружины Яровита старый воин Лучан Градко, который в этом сражении командовал всеми конными отрядами нашего левого крыла, выкрикнул, что рыцари пока не опасны, поскольку у них на пути есть препона в виде немаленькой волчьей ямы. Не верить ему оснований не было, человек он опытный и изучил место предстоящего сражения очень хорошо, вплоть до того, что лично каждую кочку обошел. Поэтому я продолжил сражение и на кавалерию внимания не обращал. Но вскоре европейские пехотинцы побежали, а когда мы за ними погнались, то я увидел, что рыцари, которые все-таки влетели в ловушку, пытаются организовать оборону. Витязи в это время обходили противника слева и справа и стремились поскорее взобраться на вершину холма, со мной были только дружинники Ивана Берладника и степняки, и я направил своих воинов на врага.
- Шмяк! - на ходу я срубил бегущего копьеносца.
- Швир-х! - еще один свалился наземь.
Замах клинка и я приготовился достать следующего беглеца. Но тут из темноты вынырнула человеческая тень, а затем мой жеребец встал на дыбы, захрипел и повалился набок. Не мешкая, я вынул ноги из стремян и оказался на земле. Тут же поскользнулся и прокатился несколько метров по снегу. Сознания не потерял, но на миг застыл на месте и постарался восстановить дыхание.
Над головой звездное небо. Мимо меня скакали лошади и бежали люди. Слышны хрипы и стоны, звенела сталь и где-то неподалеку ревела сигнальная труба. В моей правой руке находился Змиулан, который чувствовал, что враги, среди которых самый главный Бернард из Клерво, рядом. Вокруг кипела жестокая сеча и Гомо Сапиенсы резали друг друга почем зря и каждый был уверен, что именно за ним правда. В общем, битва шла своим чередом, а мне хотелось закрыть глаза и просто полежать. Однако, как поется в песне - покой нам только снится, а значит, надо было вставать.
Рывком я поднялся и увидел, что прямо на меня идет слегка скособоченный человек, который сжимает меч. Это крестоносец, сомнений не было, и я бросился к нему навстречу. Противник у меня оказался опытный, быстрый и чрезвычайно сильный, и я едва не напоролся на его клинок. Но вовремя отклонил в сторону корпус, и смертельно опасная стальная полоска просвистела мимо.
- Ха! - на выдохе я попытался достать католика, однако вражеский меч уже находился перед грудью моего противника и Змиулан был отбит.
- Убью-ю-ю!!! - прорычал крестоносец и в этот миг его лицо озарил призрачный лунный свет.
- Зальх!? - вглядевшись в лицо рыцаря, воскликнул я.
- Он самый! - выдохнул германец и его меч вновь устремился в мою грудь.
Я отшатнулся, и паладин последовал за мной. Наши клинки вновь встретились, и я едва сдержал напор непомерно крутого врага. Вновь звон стали, и опять я отступил. Еще одна сшибка и снова я сделал шаг назад.
'Блин на! - подумал я. - Видать, Бернард накачал этого рыцаря силой по самые уши, вот он и прет вперед, будто танк. Это не дело, надо что-то предпринять или выложиться на все сто процентов, а то он меня загоняет'.
Очередной удар откинул меня от Зальха и я опять упал. Рыцарь приближался ко мне с торжествующей улыбкой, но я все же успел подняться и встретил его низким выпадом. Удар был хорошим, быстрым и четким. Вот только паладин смог его отбить. Честно говоря, лично я, находясь в позиции Зальха, вряд ли бы успел защититься, а у него получилось, при чем сделал он это как-то механически, будто и не человек вовсе, а биоробот. Для меня это было очень плохо, но я духом не падал и продолжал сражаться.
Меч крестоносца в горизонтальном замахе стал падать на мою голову, однако я смерти не ждал, а прыжком ушел в сторону. Зальх последовал за мной, и когда наши мечи в очередной раз соприкоснулись, то я ударил его ногой в грудь. Ботинок впечатался в стальной нагрудник рыцаря и когда он пошатнулся, Змиулан наугад метнулся в паладина и задел кисть его левой руки, которой он попытался закрыться. Германец, который наверняка потерял пару пальцев, вскрикнул и встряхнул рукой, а затем вновь попробовал меня атаковать. Однако я уже убедился, что Зальх все же живой человек, а не машина для убийства, которая не чувствует боли, и это придало мне уверенности в себе. Поэтому когда он начал новый натиск, то я уже был готов и после очередного размена ударами, прыгнул на паладина.
